Наследница 2 - Анастасия Парфенова

Под ногами бурлило магией и тьмой густое пятно чернил, извивались тентакли, трещала прямо под водой разветвлённая молния. Заскрежетал слышимый не ушами, а сразу оголёнными нервами крик. В этой схватке мне не было места. Я даже понять не могла, что происходит и куда следует бить.

В ушах звенело, лёгкие будто сдавило изнутри огненным обручем. Надо подняться и сделать вдох. А потом… а потом придётся вернуться. На помощь или ради бессмысленной мести — уж как получится.

Я устремилась наверх. К жизни, к свету… Предки, как же тут, у поверхности, было тепло! Вода почти обжигала. Я в несколько гребков достигла воздуха, жадно вдохнула. Глаза ослепило вечерним солнцем. Вода вокруг недобро бурлила, мысли путались, чувства отказывались работать.

Сколько я уже так дышу? Надо спускаться. Втянула воздух поглубже, изготовилась для нырка, как вдруг, почти рядом со мной всплыл Искрен. Трепыхнулся неуверенно, жутко, рвано закашлялся. Я сама не поняла, когда успела оказаться рядом. Развернула набок, страхуя. Придержала за плечи.

На губах парня пузырилась кровавая пена. Это было плохо. Это было очень, очень плохо! Нам нужна была помощь!

Сверху упала тень. Я слепо дёрнулась, отмахиваясь водной струёй, обернулась.

Рядом, совсем-совсем близко нависал борт огромной лодьи. Поднималась вдоль носа изысканная резьба переплетённых ветвей и животных. Сама носовая фигура была выполнена в виде змеи, что закручивалась сходящимися к центру витками спирали. Змей Яричей, так Озёрном пределе называли этот символ и этот узор.

«Одна песня». Это была «Одна песня». Она всё же нашла меня. Она была здесь.

Но… как подняться на высокий борт? Даже если бросят верёвку, у меня просто сил не хватит сейчас подтянуться, а Искрен… Искрен снова зашёлся в рваном, булькающем кровавыми пузырями кашле.

Взгляд заволокло туманом или слезами, а когда удалось проморгаться, перед нами покачивался на волнах что-то очень низкое и странное, на поплавках. Плот? Катамаран? Неважно, главное — на него без проблем можно взобраться!

Таща за собой почти бесчувственного Илмари, я вылезла на мокрые брёвна. Как-то, волоком, вцепившись в покрытый прорехами и подпалинами плащ, уложила, дёрнула за завязки. Кожа парня приобрела мраморный, с узором синих прожилок оттенок. Дышал он плохо, с отдышкой. Щурился слепо, кажется, ничего не видел.

У меня самой локти и плечи сводило сверлящей болью. Голова раскалывалась, от усталости к горлу подкатывала тошнота. Или не от усталости, но это не так сейчас важно. Искрену нужен был врач, причём срочно.

Я коснулась полированного, блестящего дерева, потянулась волей и мыслями к «Одной песне». В ответ — волна смутной тревоги.

Опасность. Мы всё ещё были в опасности. И шла она из глубин.

Воды забурлили и вспенились. Небо вдруг потемнело, разлилась вокруг не сдерживаемая уже терпением засадной охоты ярость. На поверхность, неспешно, точно красуясь, всплывал Ику-Хейни. И какой же он на самом деле оказался огромный!

Удлинённая голова с десятком узких, сияющих глаз. Ребристые надбровные дуги, складывающиеся почти что в корону. И — щупальца. Казалось, их чуть ли не дюжина, извивающихся, длинных, отчаянно гибких и быстрых.

Но главное — магия. Сила этой твари упала на плечи и придавила, точно неподъёмный, сокрушительный груз. Всё вокруг затопило чернильной тьмой. Не осталось и лучика солнца.

«Одна песня» дёрнулась было и словно в студне увязала. Мне казалось, я слышу дразнящий, злобный смешок. Оно издевается. Это, которое со щупальцами и в короне — оно издевается. Что ж, посмотрим, кто смеяться будет последним.

Я медленно поднялась на ноги. Выпрямилась, сбрасывая с плеч истрёпанный, превратившийся в бессильную тряпку плащ. Сжала пальцы вокруг горящего золота. Улыбнулась.

Рядом зазмеились созданные из вращающимися под бешеным напором струй водяные драконы. Развернулись не хуже тех щупалец, изготовились к битве. За плечом нерушимой стеной встал поднявшийся каким-то чудом на ноги брат. Запахло близкой грозой и озоном, предчувствием шторма.

— Ну, иди к нам, — каким-то совершенно неузнаваемым голосом пропела я в поднявшийся ветер. — Хочешь пообедать? Попробуй.

Ику, видно услышав, устремился вперёд… чтобы оказаться вдруг сметённым огромной, взявшейся непонятно откуда волною. Чудище, со всем его колдовством и могучими щупальцами, точно муху прихлопнуло и утащило на глубину. Спокойные воды вокруг озарились золотистым вечерним солнцем, подул свежий такой, лёгонький ветерок. Я недоумённо моргала, пытаясь понять: с какой стороны пришла это подобная цунами стена? И куда она делась?

Плот под ногами дрогнул и накренился. Мы с Искреном вцепились друг в друга, пытаясь сохранить равновесие, зашатались. Плеснуло, вода взмыла в воздух — и соткалась в прозрачную мужскую фигуру.

Широкие плечи, охотничий кафтан, сапоги. Силуэт уплотнялся, наливался деталями и оттенками, и вот на плот перед нами шагнул человек. Живой, настоящий, в богато расшитых самоцветами да златом одеждах. Гранаты на ножнах меча сверкнули алым, ловя лучи солнца. Точно тем же тёмным багрянцем блеснули на миг собранные в косу пряди. Разлилась вокруг, почти нестерпимо, давящая, глубокая мощь океана.

Взрослый, в полной силе, окутанный властью, ко мне шагал Вьюн. Ошибиться было невозможно: эти серо-зелёные, отливающие болотной сталью глаза я видела тысячу раз и знала, казалось, всей своей кровью.

Это был Вьюн. Брат Буривоя из Яричей. Мой — дядя? Брат? Двоюродный дед? Определённо мой кто-то.

Он выжил. Он вырос. Он переполнен был силой, как тонкий хрустальный кувшин, в который залили целое море. Я всё смотрела и смотрела, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, что сама уж не знаю, кто я на самом деле и что я. Свет стал тускнуть, со всех сторон подступал вязкий мрак.

— Ваше величество, Великий князь Владивод!

Искрен из Илмари согнулся перед Вьюном в глубоком придворном поклоне. Тьма вокруг завертелась совсем нестерпимо, и я решила, что, на самом деле, это отличный момент, чтобы рухнуть на доски в глубоком и искреннем обмороке.

Глава 21

Проснулась я будто рывком. Вздрогнула, некоторое время лежала неподвижно, не открывая глаз и слушая собственное дыхание. Пытаясь понять: где нахожусь, почему мне так плохо, что не в порядке?

Всё было исправно. Тепло, и удобно, и сухо. Вдыхаемый воздух — сладок и свеж. Лежащие поверх покрывала руки ласкало прикосновением солнца.

Вспомнила. Зажмурилась, комкая пальцами невесомое, точно пух, одеяло.

Это произошло. Евгения из Талых Глубин, прижимающая мою окровавленную ладонь к чёрной змее. Лад Лесьяров, разрезающий нити и швыряющий учеников в пропасть. Соткавшаяся из потоков воды