Наследница 2 - Анастасия Парфенова

Светозар наш Сиянович, как заметил рванувшего куда-то наставника, решительно двинулся следом. Разве мог Илмари отпустить его одного? Ну и сам Боян за каким-то лешим поплёлся за ними.

Софья шла стремительно, точно взявшая запах ищейка. Зал, куда Талая тварь притащила внучку Бёдмора, нашла безошибочно, но… право слово, лучше б не находила!

При виде Ольги, застывшей зачарованно перед чёрными змеями Яричей, Светозара прорвало. Так давление прорывает плотину, так рушится в море подточенный волнам берег, так скала, утратив опору, падает в воды фьорда. Нет, Стоум понимал, что напряжение в парне месяцами копилось. Рано или поздно оно должно было выход найти, обязательно в самый худший момент — а ситуации хуже, чтоб бездумно и яростно плескать вокруг силой, представить сложно. Когда скала падает в узкий извилистый фьёрд, она порождает безумные волны. Бесконечно отражаюсь от скал, стихия рушит и сносит на своём пути решительно всё. Остановить этот вал невозможно.

Так было и здесь. Вспыхнули глаза чёрных змей, врата дрогнули — и хлынули воды. Самый первый, самый страшный удар Лесьяр принял на щит. Смог закрыть их всех, уберёг, спрятал за своей широкой спиною. Одновременно оттащил в сторону, убирая с пути рвущегося на свободу потока, запер в каменной нише.

Надо было просто постоять спокойно, пока не утихнет напор. Дать стихии натешиться, а створкам — закрыться. Только княжич их Пламенный ждать тихонечко не пожелал. Сунулся вперёд, попытался сладить с бурной водою.

Светозар так-то не был совсем дураком, это надо признать. Но в последние дни он будто с привязи надёжной сорвался. Как отказались брать дитятко Пламенное на Большую охоту, так он всё пытался что-то кому-то там доказать. Сосредоточился на личном развитии, от ближников отстранился и, кажется, напрочь отбросил разум. Хвалился доблестью воинской, умением ладить с пламенем и водой. Любой повод использовал, чтоб явить свою, как ни посмотри, действительно великую силу.

И тогда вот тоже — рванулся из-под щита, на упрямстве и воле силясь развернуть безумство потока. Только не те эти были воды, чтоб запрудой их перекрыть. Опыт Звенимиры подсказывал: даже истинный Владич в подобном течении двигался бы вместе с волной, не пытался преградить ей дорогу. Светозара, воду лишь недавно почуявшего, просто смело. Сделать Пламенный княжич ничего толком не смог, а вот Илмари — успел. Метнулся к старшо́му, да швырнул его прямо в вытянувшиеся неестественно руки наставника.

Самого же Искрена потоком воды затянуло.

Лесьяр рявкнул страшно, впечатал ослушника в стену. Приказал всем остаться под защитой, сам — метнулся в погоню. Ну а Пламенный, конечно же, снова не утерпел. Смахнул в сторону Шалгу, попытался ещё что-то магичить. Рухнул щит. Их всех накрыло леденящей, густеющей от мороза волною.

То, что дальше случилось, Стоум старался не вспоминать. Никакой опыт предков не мог подготовить к такому. Старшеклассница выплыла сама и Унтову вытащила, наставник спас их с княжичем — но какою ценой?

Когда Лесьяр, не утруждая себя человеческим обликом, на плече внёс учеников амбулаторию и швырнул в руки целителей, от гнева его даже Адигор отшатнулся. Взглядом, которым должник рода Пламенных наградил Сиянова сына, впору было проклятия на врагов насылать. Светозар, до того пытавшийся дёргаться и что-то кричать про Искрена, будто потух. Сжался на кровати, съёжился. Головы до сих пор так и не поднял.

Кажется, наследник наш Пламенный что-то начинал прозревать. Жалко, что, как это обычно бывает, понимание пришло слишком поздно.

За ширмой надсадно, страшно кашляла продрогшая Унтова. Звучало так, будто девчонка лёгкие свои, залитые стужей, сейчас с кровавыми ошмётками выплюнет. Чуткий слух Бояна уловил бормотанье целителей: для Сони, с её хрупким сложением и отсутствием навыков укрепления тела, купанье во льдах могло оказаться реально опасным.

Стоум сглотнул что-то болезненное и колкое в горле и хлюпнул трагически носом. Чутьё бабки вещало настойчиво и дотошно: ничего ещё не закончилось. Ничего ещё толком и не началось! Звенимира нашёптывала: внук, будь осторожен!

Боян откинулся на подушках, попытался расслабиться. И одновременно прислушаться. Палаты в лицейской амбулатории были, конечно же, защищены: и от взгляда недоброго, и от всплесков невольных силы. Но для слуха сказителя из рода Боян двери, не слишком плотно прикрытые, преградой не стали. Стоум отпустил свой дар вместе с лёгким дуновением воздуха. Заскользил по волнам звука в поисках знакомых ритмов и голосов.

— … отправить спасательные партии, — говорил где-то за стеной старейшина Адигор, и Боян навострил чуткие уши. Вычленил знакомые ноты в биении сердец: вместе со старшим целителем в палате обнаружилось ещё трое магов. Менталист Родимов, встревоженный, но не испуганный по-настоящему. Разъярённый до дрожи, до заполошного пульса и тёмных пятен перед глазами Лесьяр. И ещё та наставница, что заварила всю эту мерзкую кашу. Евгения из Талых Глубин была избита, ослаблена, дышала со свистом, сквозь боль в сломанных, смещённых как-то неправильно рёбрах. Но она находилась в сознании и могла говорить. Это сейчас было единственно важным.

— … получила приказ, — прохрипела Евгения и сплюнула кровь, — всё согласовано.

Как будто это имело сейчас хоть какой-то смысл и значение! Теперь, когда всё полетело, чуть ли не буквально, жрунозаду под хвост! А у жрунозадов, между прочим, под хвостами зубы не менее острые, чем те, что расположены спереди!

— Мне плевать, кто там что разрешил, — злобно — и очень разумно! — отрезал старейшина. Он, оставленный в Лицее за старшего, нёс ответственность за всё случившееся. Отчитываться за потерянных лицеистов — тоже ему. Благодушия в голосе Адигора не слышалось абсолютно. — Ростислав, что нового в поисках?

— Во дворце подтвердили: под крепостными щитами детей уже нет. Ни живых, ни мёртвых, иначе нашли бы, — ответил Родимов. — Городские инженерные службы по тревоге я поднял. Смотрители спустятся в тоннели, пройдут вдоль маршрута, по которому ребят могло унести. Активируют сети.

— Мы можем лишь надеяться, что там кто-то всё ещё жив, — в хриплом голосе Лесьяра спелись ноты напряжения, силы, безнадёжности, стали. — После такого падения, после удара и холода…

«Нет-нет-нет! — зазвенел в голове отчаянием голос бабки. — Глупец хочет схоронить всех свидетелей и скрыть преступление. Он убьёт нас всех своей трусостью!»

Бояну оставалось только кивать в такт мрачным предупреждениям пращуров. Мастер боя, похоже, решил, что если некому будет бросить ему в лицо обвинения, всё как-нибудь сладится. Стоум и Светозар промолчат, Сиян Пламенный своего человека прикроет. Не узнает никто, как наставник сделал выбор между детьми: одних спас, других вышвырнул в