"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

же, — улыбнулся я. — И вообще, странные вы какие-то. То Витька от меня драпает со всех ног, хотя я ему ни слова не сказал. То ты дёргаешься как ошпаренная и ложки бросаешь.

— К тебе бы так подкрасться и неожиданно что-то крикнуть, посмотрела бы я на тебя, — надулась толстушка.

— Ладно, не злись, — делаю шаг вперёд, обнимая нахохлившуюся пухлышку. — Извини, я не хотел тебя пугать.

Толстушка тает в моих руках, как мороженое в жаркий день. Хмурое лицо разглаживается и расплывается в довольной улыбке, шаловливые ручки начинают гладить мою грудь и живот, опускаясь всё ниже.

— Как голубки воркуют. — Трескучий старушечий голос заставил нас отпрыгнуть друг от друга.

— Милые вы мои, — умилилась Петровна, снимая слезинку с краешка глаза. — Совет вам да любовь. Я тебе давно, Танька, говорила: Витька — как тряпка половая, давно пора с ним развестись. А вот Миша — парень хоть куда. Всё при нём, статный такой, высокий, настоящий кавалер. Бросай свою тряпку и выходи за Мишку замуж. Эх, была бы я молодая, сама закадрила бы такого красавца.

— Я без тебя, Петровна, разберусь, что мне делать, — ворчит толстушка, обжигая старушку недовольным взглядом.

— Бабуль, а когда ты была молодой? — вкрадчиво интересуюсь я. — До крещения Руси или уже после? Или когда ещё мамонты бегали, а люди в пещерах жили?

Слишком активную бабушку, продвигающую идею женитьбы на Таньке, надо грубо обламывать. Пусть лучше злится на меня, чем продолжает внушать пухлышке нехорошие идеи.

— Хамы, — надувается Петровна, — я к ним со всей душой, а они…

Бабуля разворачивается и, гордо подняв голову, топает к себе.

Я облегчённо вздыхаю.

— Задолбала совсем, кошёлка старая, — злобно шипит Танька, когда старушенция скрылась в своей комнате. — Вечно со своими советами лезет.

— Кстати, Танюх, ты не ответила. Чего Витька такой зашуганный? Чуть в штаны не прудит, когда меня видит?

— Ну ты даешь, — женщина внимательно рассматривает меня, — сам же его запугал до икоты. Наезжал на него постоянно. Обещал ему яйца отрезать, если будет возникать и препятствовать нашему общению.

«Боже, какой редкой скотиной был этот Мишка. Трахать жену и так запугать мужа, чтобы тот и думать забыл возражать, это надо уметь. Интересно, а чего же Танька молчала, мужика своего не защищала, женушка хренова», — проносится в голове.

Смотрю на пухлышку. Вроде не совсем отмороженная.

— Тань, мне вот интересно, а чего ты молчала, когда я Витьку под плинтус загонял? Он же твой муж. — С интересом наблюдаю за женщиной.

— Раньше тебя эти вопросы почему-то не волновали, — невесело ухмыляется пухлышка. — Тебе честно ответить?

— Конечно, честно.

— Да надоело мне видеть, что Витька как тряпка безвольная, — вздыхает Таня. — Я, может, поэтому с тобой закрутила, чтобы он ревновать начал. Всё бы ему простила, если бы хоть возмутился и повел себя как мужчина. А он только мычит что-то невнятное и глаза опускает. Тьфу.

— А потом мне даже понравилось, — продолжает женщина, кокетливо стреляя глазками. — Ты такой неутомимый был. С Витькой-то секс у нас был раз в пятилетку. То уставший он, то ещё что-то. То не встаёт у него от переживаний. А с тобой совершенно по-другому, никогда таких чувств не испытывала. Нет, ты не переживай, я в любом случае на официальные отношения не претендую. Разводиться не хочу, жалко мне этого обормота, хоть он и бесхребетный, как амёба. Пропадёт без меня. Да и ты для серьёзных отношений не подходишь, уж извини. Я ждать тебя с зоны годами не собираюсь. Так что будем жить, как жили. Получать удовольствие без взаимных претензий.

«Слава тебе, господи», — мысленно облегчённо выдыхаю.

— Договорились, — улыбнулся я. — Всё правильно сказала. Я только «за».

На кухню заходит зевающая матушка.

Таня сразу деловито засуетилась возле кипящей кастрюли, повернувшись ко мне спиной. Взяла половник, наполнила тарелку ярко-красным борщом, выпускающим в воздух хлопья ароматного пара, и поставила на стол.

— Доброе утро, мам, — целую матушку в щеку.

— И тебе, Миша, — улыбается она, возвращая поцелуй.

— Здравствуйте, тётя Лена, — вежливо приветствует матушку пухлышка.

— Доброе утро, Танечка, — кивает матушка.

— Ладно, пойду я. — Пухлышка взяла ложку, пару ломтей заранее приготовленного хлеба и подхватила тарелку со стола. — Отнесу Витьке еду в комнату. А то он там будет ещё добрый час сидеть.

Идиллию разрушает истеричное верещание звонка.

— К нам пришли, — встревоженно заявляет матушка. — И кого в выходной принесло?

— Это ко мне, мам, — успокаиваю родительницу. — С Санькой договорились, что он в 10 заскочит.

— Вы точно ничего плохого делать не будете? — беспокоится мать. — Ты мне обещал.

— Надо верить людям, мам, — улыбнулся я. — Тем более своему сыну. Раз обещал, значит, не будем. Я же тебе говорил, что завязал с прошлым.

— Хорошо, я постараюсь, — вздохнула родительница, — иди уже, открывай дверь своему Сашке.

Глава 14

Саша ураганом ворвался ко мне в квартиру, стиснул мою ладонь в своей.

— Здорово, Миха.

— Привет, — усмехнулся я.

— Слушай, а пожрать есть чего? А то предки свалили на дачу копаться в огороде, а у меня в холодильнике мышь повесилась. Сосиска, пара яиц и остатки горчицы — всё, что оставили мне на выходные. Ну ещё денег чуток, но я купить ничего не успел.

Парень скинул старые потрёпанные кеды и рванул на кухню:

— Садисты у тебя предки, — посочувствовал я, следуя за маячащей впереди спиной в выцветшей серой футболке.

Увидев матушку, товарищ резко остановился.

— Здравствуй, Саша, — приветливо улыбнулась родительница. — Я как раз Мише картошку с сосисками разогревать собиралась и тебя заодно покормлю.

— Здравствуйте, Елена Алексеевна, — смущённо ответил Александр. — Не обращайте на меня внимания. Я не голодный, шучу так.

— Шучу, не шучу, а поесть с Михаилом придётся, раз уж зашёл, — погрозила пальцем мама и достала из холодильника кастрюлю.

Затем на стол лёг кусок сливочного масла, завёрнутый в плотную серую бумагу, и несколько розовых сосисок в целлофановой обертке.

Матушка засуетилась у плиты, гремя сковородками и кастрюлями.

Через пять минут родительница поставила перед нами тарелки с холмистыми горками горячей жёлтой пюрешки, источающей густой пар, и развернувшимися мясистыми ломтями сосисками. На вершину этого великолепия были водружены кубики сливочного масла, сразу же растекшиеся ручейками расплавленной золотистой лавы.

Мы активно заработали вилками и челюстями. Матушка с доброй усмешкой наблюдала за нами.

— Спасибо, Елена Алексеевна. — Саша, сыто отдуваясь, отодвинулся от пустой тарелки. — Вы мне жизнь спасли.

— А говорил, не голоден, — погрозила пальцем родительница.

— Просто не хотел вас напрягать, — признался товарищ.

— Ты меня нисколько не напрягаешь, — лукаво улыбнулась мама. — Наоборот. Очень приятно наблюдать за молодыми энергичными ребятами с хорошим аппетитом.

— Если приятно, то