Пространство - Джеймс С. А. Кори

— Ладно, — она не знала, что еще сказать.

Холден скрестил руки на груди.

— Я... Ну, я не ожидал увидеть тебя на этом корабле. Мне от этого некомфортно.

— Я знаю. Мне жаль.

Он отмахнулся.

— Ты вынуждаешь меня опустить эту часть, а я не должен. Так что я продолжу, ладно? Я знаю, что после падения метеоритов вы с Амосом прошагали через половину Северной Америки, и ты вела себя замечательно. И ты опытная по части кораблей.

Опытный террорист и убийца — этого он не сказал.

— Все дело в том, — продолжил он, — что ты не готовилась к такому. Выход с оружием в невесомость сильно отличается от того, как это происходит на земле. Или от работы техника на корабле. У тебя есть импланты, но если использовать их снаружи, ты вырубишься и задохнешься в собственной рвоте, так?

— Вероятно.

— Так что тебе не нужно было выходить. Амос взял тебя, чтобы... чтобы ты почувствовала себя здесь своей.

— Но я не своя. Вот что ты хочешь сказать.

— Не везде, куда отправляется Амос, — ответил Холден, впервые встретившись с ней взглядом. Он выглядел грустным, и она никак не могла понять почему. — Но пока ты на моем корабле, ты член команды. Защищать тебя — моя работа. И я облажался. Ты больше не пойдешь в бой в скафандре. По крайней мере, пока я не решу, что ты достаточно тренирована. Это приказ. Понятно?

— Понятно, — ответила она. И продолжила, будто пробуя слова на вкус: — Есть, сэр.

Ее бывший заклятый враг. Символ ее неудач. Даже в некотором роде ставший символом жизни, которую она могла бы прожить, если бы избрала другой путь. Он был всего лишь мужчиной раннего среднего возраста, едва знакомым, хотя у них имелось несколько общих друзей. Он робко улыбнулся, и она ответила. Такая малость. Такая важная.

После его ухода Кларисса доела пирог, закрыла глаза и не поняла, что уснула, пока не увидела сон.

Она копалась в склизком, черном липком дерьме, пытаясь добраться до погребенных под ним. Нужно было спешить, у них кончался воздух. Во сне она чувствовала пальцами влажный холод, к горлу подступало отвращение. И страх. И душераздирающее чувство утраты оттого, что она знала — ей не успеть.

Глава 8

Доуз

Первая сессия импровизированного саммита Марко началась с прибытия Мичо Па, которая выглядела в равной мере обаятельной и жестокой. Её корабль припарковался в середине дневного цикла, и поэтому собрание продлилось лишь несколько часов. Последующие три дня оказались более насыщенными — сессии больше тринадцати часов, даже без перерыва на перекус. Собравшиеся ели прямо за столом переговоров, а Марко тем временем рисовал перед ними картину развития величественной астерской цивилизации, сетью охватывающую всю систему.

Свободно вращающиеся станции, автоматизированные фабрики и фермы, силовые станции, расположенные близко к Солнцу и посылающие энергию в места обитания человечества, масштабная зачистка биологических ресурсов с трупа Земли. Картина выглядела столь прекрасной и грандиозной, что затмевала даже марсианские проекты терраформирования. А Марко Инарос подавал всё это с таким жёстким напором, что возникавшие у слушателей возражения выглядели мелкими и беспомощными.

Санджрани хотел узнать, как будет обучаться рабочая сила, необходимая для формирования городов в вакууме, сложных комплексов наподобие снежинок. Марко отмахнулся от этой проблемы. Астеры уже приспособились к работе и жизни в космосе, эти знания с рождения уже заложены в их хрупких костях. Па задала вопрос о поступлениях продовольствия и медикаментов на станции и корабли, поскольку нехватка поступавших с Земли припасов ощущалась уже сейчас. Марко согласился, что, возможно, их ждут нелёгкие времена, однако заверил Па, что её опасения преувеличены относительно реальной проблемы. Ни одно из высказанных собравшимися возражений не поколебало его решимости. После завершения встреч уставший до смерти Доуз отправлялся домой, а Марко шёл в пабы, бары и общественные залы, где напрямую общался с гражданами Цереры. Если он и спал, Доуз понятия не имел, когда.

На пятый день они взяли тайм-аут, и это выглядело как упадок сил после длинного забега.

Реакция Розенфельда тоже не радовала.

— Этот койо — псих. Он не остановится.

— И что дальше? — спросил Доуз.

Смуглый собеседник пожал плечами и нерадостно улыбнулся в ответ. 

— Поживём — увидим. Инарос — выдающаяся личность. Для наших целей нужна огромная сила. Нормальному человеку с этим не справиться.

Они сидели в саду губернаторского особняка. Ароматы растений и почвы смешивались с запахами текстурированного протеина и поджаренного на гриле перца, который обожал Розенфельд. Склонившийся над столом Доуз потягивал из груши горячий чай с молоком. Розенфельда Гуоляна он знал уже почти тридцать лет и доверял ему как никому другому. Впрочем, тоже не до конца.

— Если, как ты сказал, он не в себе, — заговорил Доуз, — это проблема.

— Не проблема. Таково требование к его работе, — отвечал Розенфельд, отмахиваясь от беспокойства, как от комара. — Он уничтожил миллиарды людей и изменил форму человеческой цивилизации. Никто не способен совершить деяние такого масштаба и после этого остаться совершенно нормальным. Он мнит себя богом, или, может быть, дьяволом, но ни за что не согласится считать себя тем же красавчиком, чья харизма случайно совпала с открывшимися возможностями. Но эта горячка пройдёт. Он прекратит говорить, что первые объединения мы создадим уже через неделю, и начнёт проповедовать, как праправнуки завершат наше дело. Никто не смог бы сменить пластинку увереннее, чем наш крутой Марко. Можешь не волноваться.

— Мне это непросто.

— Ну ладно. Можешь — самую малость. — Розенфельд откусил здоровенный кусок протеина с перцем. С опущенными тяжёлыми веками он выглядел сонным. — Все мы здесь потому, что он в нас нуждается. Я не знаю силы, способной ему противостоять — кроме, может быть, Фреда Джонсона. Санджрани — придурок, но так управляется с запутанной экономикой станции Европа, что все считают его гением. И кто знает, может, так оно и есть. Ты контролируешь портовый город Пояса. Па — олицетворение инакомыслия, отделилась от АВП из нравственных соображений и теперь играет роль доброго Санта-Клауса при распределении богатства среди народных масс, она привлечёт к нам сторонников старого Альянса. Марко собрал команду. Выступая единым фронтом, мы сумеем не дать ему улететь в заоблачную высь собственного величия.

— Надеюсь, ты прав.

Розенфельду удавалось жевать и улыбаться одновременно.

— Я и сам