"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Леонард.»

Он запечатал письмо, вручил Пьеру с наказом отправить с самым быстрым гонцом. Дело было сделано, но тревога не утихала. Усталость и эмоциональная буря дня свалили его на постель.

Сон пришел беспокойный, кошмарный. Он видел Елену. Она стояла в великолепном, но чужом свадебном платье, не белом, а траурно-черном, усыпанном искусственными бриллиантами интриги. Лицо ее было бледным, как мрамор, а по щекам текли тихие слезы. Рядом – тень дряхлого старика с хищным блеском в глазах. Елена подняла на Леонарда взгляд, полный немой мольбы и невыносимой боли. И вдруг черты ее лица поплыли, смешались... и перед ним стояла Лия. Та самая, из далекого прошлого, с огромными серыми глазами, полными той же предательской боли, что и на рассвете в его пентхаусе. Ее губы дрогнули:

«Почему? Почему ты отказался от меня... снова?»

Леонард проснулся с криком, застрявшим в горле. Сердце бешено колотилось, лоб был мокрым от холодного пота. Утро за окном было серым, мрачным, как его состояние. Он чувствовал себя морально разбитым. Кошмар сплел воедино его самые страшные страхи: беззащитность Елены перед политической машиной и его собственную, неискупимую вину перед Лией.

Образ Лии, ее тихий укор «Почему снова?», преследовал его. Он встал, чувствуя тяжесть на душе, которую не могли снять даже лучи восходящего солнца. «Надо в церковь,» – пронеслось в его голове, не как религиозный порыв, а как отчаянная попытка что-то сделать, хоть как-то облегчить эту ношу. «Поставить свечи. Чтобы она... простила.»

Он отправился в небольшую замковую церковь. Прохладный полумрак, запах воска и ладана, тихие лики святых на стенах. Леонард опустился на колени не столько перед алтарем, сколько перед призраком своей совести.

«Как загладить вину?» – мучительно думал он, глядя на трепетное пламя свечи, которую только что поставил. – «Ее отделяют от меня века. Я не могу извиниться. Не могу вернуть ей ту ночь, ту веру, которую разбил. Я был идиотом. Самодовольным, циничным... чудовищем.» Стыд жёг его изнутри сильнее любого костра. Да, он плохо поступал со многими. Но Лия... она была особенной. Наивной, доверчивой, светлой. И он сломал ее с такой легкостью... «Каким же я был идиотом,» – прошептал он в тишине церкви, чувствуя, как по щеке скатывается предательская влага.

Он провел в церкви дольше, чем планировал, пытаясь найти хоть каплю успокоения в тишине и ритуале. Выходя, он не чувствовал прощения, но какая-то острая грань боли притупилась. Он дал себе слово: его новая жизнь, его стремление к искренности, к любви – это будет и его искуплением. Он не сможет исправить прошлое, но он обязан быть лучше в настоящем. Для Елены. Для себя. Для памяти той девушки с серыми глазами.

День прошел в делах по поместью – проверка работ на мельнице, разговор с Анри о новых изобретениях («Не сейчас, Анри, мозг кипит!»), обход приюта, где Жизель сияла, окруженная малышней. Видя ее счастливое лицо, Лео на миг забывал о своих демонах.

К обеду Пьер принес долгожданный конверт с печатью Ла Шене. Лео почти выхватил его из рук мажордома.

«Дорогой Леонард!» – писал Арман, и даже по почерку чувствовалась его энергия. – «Герцог! Боже, какой человек! Обед прошел НА УРА! Он не просто заинтересован, он в восторге от проекта! Считает «Ла Шене» будущим французского сыроделия (и вина, конечно!). Говорит, что такие молодые, прогрессивные умы, как я (ты слышишь это, кузен? Он сказал «как я»!) – надежда королевства. Ресурсы? Помощь? Считай, вопрос решен! Мы подписали предварительные соглашения! Твой трамплин, как ты выразился, оказался стартовой площадкой для прыжка в будущее!"

Лео невольно улыбнулся, читая восторженные строки. Радость за кузена была искренней и светлой.

«А теперь о твоей тревоге», – продолжал Арман, тон письма стал серьезнее. «Черт возьми, Лео! Это же кошмар! Выдать Елену за какого-то древнего паука из Версаля? Ни за что! Я в ярости за тебя! Слушай: твой козырь – она сама пригласила тебя! Действуй! Будь рядом. Будь тем оплотом спокойствия и надежности, который ей сейчас нужнее всего. Покажи ей, что с тобой ее будущее – не политическая клетка, а... ну, знаешь, то, о чем ты пишешь в своих высокопарных речах о семье и любви. Делай свое дело – школу, приют. Будь безупречен. Защищай ее интересы на каждом шагу. И дай ей почувствовать эту защиту. Если ей придется выбирать между тобой и волей двора... она должна выбрать тебя. Доверься своему плану. И своей искренности. Я верю в тебя, кузен. Держись!»

Слова Армана, полные веры и боевого духа, подействовали на Лео как бальзам. Он чувствовал поддержку, понимание. «Доверься своему плану. И своей искренности.» Да. Это был единственный путь.

«P.S. – добавил Арман, возвращаясь к радостному тону. – И представь! Герцог не просто доволен. Он и Элоизу пригласил! Только уже не на обед, а на... ПИКНИК! В это же воскресенье! Говорит, «молодежи нужно общаться на природе». Лео, я... я не верю своему счастью! Держи за меня кулаки! Твой счастливый и слегка испуганный кузен, Арман.»

Лео отложил письмо, и на душе стало светлее. Тревога за Елену никуда не делась, но ее теперь разбавляла горячая благодарность к кузену за совет и поддержку и чистая радость за него. Пикник с Элоизой! Арман шел, к своему счастью, семимильными шагами. И это придавало Лео сил верить, что и его путь, хоть и тернистый, ведет к цели.

Воскресенье. Обед у Елены. Он должен быть безупречен. Не только в этикете. Безупречен в своей искренности, в своем стремлении быть ее защитой и опорой. Как написал Арман: «Дай ей почувствовать эту защиту.» Лео подошел к окну, глядя на свои земли. Тени прошлого (и Лии) еще витали где-то сзади, но впереди был шанс. Шанс на любовь. Шанс на искупление. И он был готов за него бороться.

[ image1 ]

История Елены де Вольтер тут: https://author.today/work/466880

Глава 50. Обед, Смех и Обещание Защиты

Дорога в поместье де Вальтер казалась Леонарду короче обычного. Солнечный свет золотил поля, и на душе пели птицы – тревога после кошмара и письма Армана отступила перед ясной целью. Он ехал не просто на деловую встречу. Он ехал к ней. С миссией. В кармане его камзола лежал подарок – не цветы (хоть сердце и рвалось), а изобретение Анри. Маленькая, изящная «вечная лампа»: внутри латунного корпуса, украшенного тонкой гравировкой, скрывался миниатюрный масляный резервуар и фитиль с особым составом, горевший чистым,