"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

— Я слушаю, — тихо произнес я, и мой голос, хоть и негромкий, прозвучал в тишине комнаты с весомостью оброненной гири. — Вы хотели меня видеть. Я пришел. Теперь говорите. И постарайтесь быть убедительными.

Тишина, повисшая после моих слов, была иной, чем та, что встретила нас на пороге. Прежде она ощущалась натянутой, деловой, полной скрытого расчета. Теперь же стала плотной, тяжелой, пропитанной немым вопрошанием и изучением. Четыре пары глаз, каждая со своим уникальным оттенком цинизма, жадности и жестокости, были прикованы ко мне. Я чувствовал их взгляды, словно физические прикосновения — они скользили по складкам моего плаща, выискивая очертания оружия, впивались в мои руки, оценивая их силу, задерживались на моем лице, пытаясь прочесть в его неподвижных чертах слабину, неуверенность или страх.

Но не находили ничего. Лишь спокойную, ледяную уверенность, которая, казалось, раздражала их все сильнее. Эти люди привыкли, что их боятся. Привыкли видеть в глазах собеседников подобострастие или ужас. Мое молчаливое равнодушие было для них вызовом.

Наконец, первым не выдержал Старый Краб. Он медленно, с насмешливым хрипом, растянул свои толстые, потрескавшиеся губы в подобие улыбки. В ней не было ни капли тепла.

— Мы ждали, понимаешь ли, матерого волка, — его голос был хриплым, пропахшим соленой водой и дешевым табаком. — А к нам на встречу, выходит, прислали щенка. Не кажется ли вам, друзья мои, — он обвел взглядом остальных троих, — что это некоторое… неуважение к нашей скромной сходке?

Кощей молча кивнул, его пустой взгляд стал еще более отстраненным, будто цена на товар под названием «Волк» в его внутреннем каталоге резко упала.

Рык угрюмо хмыкнул и сжал свои кулачищи так, что кости затрещали. А Коготь, не сводя с меня своего колючего взгляда, усмехнулся, обнажив мелкие, острые зубы.

Я ждал этого. Ждал проверки. Эти люди, выросшие в грязи и крови, никому не верили на слово, не испытывали трепета перед регалиями и титулами. Они принимали в расчет только то, что могли пощупать, увидеть или, в крайнем случае, почувствовать на собственной шкуре. Их глаза были их главным инструментом. Но глаза, как я знал, иногда подводят. Особенно когда сталкиваются с тем, что лежит за гранью обычного понимания.

Я не стал ничего говорить. Вместо ответа я усмехнулся. Тихо, почти беззвучно. И в этот миг, на краткое, стремительное мгновение, я позволил ему случиться. Я не менял облик. Плоть оставалась плотью. Но я выпустил наружу тень. Образ. Ту самую сущность, что пряталась под маской человека.

На мое лицо, словно проступающий сквозь воду лик, легла полупрозрачная, переливающаяся маска Огненного Волка. Исчезающе быстрый кадр — горящие раскаленным эфиром глаза, оскал, сотканный из света и ярости, ореол свирепой, первозданной мощи. Не физическая трансформация, а проекция духа. Вспышка, которая тут же погасла.

Всего мгновенье. Но его хватило.

Эффект был мгновенным и полным. Все четверо, будто по команде, резко отшатнулись от стола. Дубовые кресла с противным скрипом отъехали назад. Старый Краб ахнул, его самодовольная ухмылка слетела с лица, сменившись гримасой первобытного ужаса. Кощей, этот бесстрастный торговец, впервые проявил эмоцию — его бледные пальцы вцепились в подлокотники, а в пустых глазах вспыхнул отблеск того самого пламени. Рык отпрянул так, что его массивное кресло чуть не опрокинулось, и в его тупых глазах читалось чисто животное отступление перед явно превосходящим хищником.

Но ярче всех среагировал Коготь. Он не просто отшатнулся. Он взвизгнул. Тонким, перекошенным от страха голосом, абсолютно не сочетавшимся с его хищной внешностью.

— Маг-оборотень! — выдохнул он, замирая. — Не ниже второго порядка по силе! Ты кого к нам привела, Мымра⁈ — прошипел он, обращаясь к Арине, стоявшей в тени.

Мымра… Хм. Интересное прозвище ей тут дали. Суховатое, нелицеприятное, но, если вдуматься, идеально отражающее ее суть — яркая внешность, скрывающая смертоносную сущность. Надо запомнить.

Арина, не шелохнувшись, парировала его выпад. Ее голос был ровным и холодным, как лезвие ножа.

— Вы же хотели видеть того, кто отдает приказы. Я привела. И это не сам Хозяин, а его заместитель. Зовите его просто Волк.

Она сделала крошечную, но убийственную паузу.

— И подумайте, если слуга обладает такой силой, то какой мощью должен обладать тот, кто отдает ему приказы.

Ее слова повисли в воздухе, медленно доходя до их сознания, все еще потрясенного увиденным. Они переводили взгляд с меня на Арину и обратно, переоценивая ситуацию с головы до ног.

Страх постепенно начал сменяться осторожным, вынужденным уважением. Они поняли. Поняли, что имеют дело не с посланцем, которого можно запугать или купить, а с прямой проекцией той невероятной силы, что стояла за Ариной. И эта сила была куда страшнее и могущественнее, чем они могли предположить.

Старый Краб первым пришел в себя. Он медленно, с некоторым усилием, вернул свое кресло на место. Его лицо все еще было бледным, но в глазах уже зажегся привычный холодный огонек расчета. Он прокашлялся, прочищая пересохшее от страха горло.

— Маг-оборотень, значит… — произнес он, и его голос вновь обрел привычную хрипотцу, хотя и с легкой дрожью. — Что ж… С таким… работать не зазорно.

Он посмотрел на меня уже без насмешки, а с деловым, оценивающим интересом.

— Можно и поговорить.

Рык, все еще хмурый, но уже без прежней агрессии, неуклюже кивнул. Кощей молча склонил голову, его взгляд снова стал пустым, но теперь в этой пустоте читалось признание нового фактора в его уравнениях стоимости и риска.

Коготь последним опустил глаза. Он все еще нервно перебирал пальцами, но в его взгляде больше не было вызова. Скорее, он теперь смотрел взглядом побитой, но не сломленной собаки, которая усвоила, кто в стае вожак.

Линия фронта была прорвана. Первый, самый важный барьер — барьер недоверия и презрения — пал. Они вынуждены были признать мою силу. Теперь предстояло самое сложное — направить эту силу в нужное русло, превратить этих хищников из потенциальных врагов в своих, пусть и ненадежных, пусть и продажных, но союзников. Игра только начиналась. Но теперь я входил в нее не просителем, а тем, кто диктует условия. Волком среди волков.

— Мы, мил человек, люди простые и всегда прямо говорим о том, что видим, — начал Краб, явно являющийся мозговым центром в этой странной компании. — И то, что видим мы сейчас, нам не нравится. В нашем городе