Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

С хареном Майяри столкнулась в самом низу лестницы, и тот, увидев её обозлённое лицо, невольно отшатнулся.

— Неблагодарный недоносок! — чуть ли не плюясь слюной, прошептала девушка, наступая на несколько обескураженного мужчину. — Господину Шидаю плохо, а вы шляетесь на своей работе! У вас ничего дороже неё нет⁈ — и, не давая оборотню возможность ответить, продолжила: — Сердца у вас! И чувств никаких! Господин Шидай вас любит и заботится о вас, а вы его даже в такой момент поддержать не можете! А он ведь только о вас в бреду и говорит, только о вас и думает! Зовёт вас! У-у-у… — Майяри была так зла, что не удержалась и пнула харена в голень. Её благоразумия хватила только на то, чтобы пнуть здоровую ногу. — Живо к нему! — приказ был отдан звенящим шёпотом, всё же господин Шидай спал. — И только посмейте уйти! Я вас убью, а господину Шидаю все воспоминания о вас, неблагодарном, сотру!

Она круто развернулась, обогнула застывшего оборотня и, разбрызгивая воду в разные стороны, направилась в сторону кухни. Уже почти нырнув в коридор, девушка остановилась и отдала ещё один приказ:

— И назовите уже его так же, как раньше называли! Он из-за этого даже плакал!

И, негодующе сверкнув глазами, удалилась.

— Охо-хо-хонюшки, — застывший в тени господин Ываший проводил девушку поражённым взглядом. — Как госпожа расстроилась-то…

Поражённый взбучкой Ранхаш едва смог отвести взгляд от коридора, в котором скрылась злая девушка, и, тряхнув головой, всё же направился наверх.

Шидай спал. Спал, свернувшись калачиком и подложив под щёку уголок одеяла. Выглядел он ещё более измождённым, чем когда Ранхаш уходил. Морщины стали ещё глубже, волосы будто бы потускнели, а грудь поднималась тяжело и прерывисто. Беспокойство, всё это время снедающее Ранхаша, только усилилось. Но он вроде бы успел, хотя думал, что с ума сойдёт в ожидании, пока приготовят противоядие.

— Шидай, — тихо позвал Ранхаш, опускаясь на постель. — Проснись, я принёс противоядие.

Лекарь поморщился, но глаза не открыл.

— Шидай, — харен осторожно потряс его за плечо, но мужчина лишь сильнее подтянул колени к груди. — Шидай.

И назовите уже его так же, как раньше называли!

Ранхаш замер. В душе шевельнулся застарелый страх. Все причины бояться уже давно исчезли: он же больше не беспомощный ребёнок. Но всё же внутри словно стоял какой-то барьер. Нахлынули воспоминания… хорошие воспоминания… От них потеплело в груди, а губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Они были так счастливы тогда.

Но счастье это было запретно.

В детстве Ранхаш был убеждён в этом, и это убеждение перекочевало с ним во взрослую жизнь. Возможно, именно это и позволяло старому страху продолжать жить.

Но он уже не ребёнок.

Задумчиво осмотрев спящего Шидая, Ранхаш опустил ресницы, прислушиваясь к далёким воспоминаниям детства. Очень счастливого детства. Проникнувшись теми старыми, далёкими, но такими правильными эмоциями и мыслями, он склонился над лекарем и тихо-тихо позвал:

— Папа.

Шидай вздрогнул и обеспокоенно завозился.

— Отец, просыпайся, — почему-то стало радостно.

Лекарь наконец распахнул веки и воззрился на харена с удивлением и испугом.

— Я противоядие принёс.

Раздался плеск, и Ранхаш резко повернул голову. У двери с тазом в руках стояла обомлевшая Майяри. Столкнувшись взглядом с хареном, девушка вздрогнула, метнулась к постели и, поставив таз на столик, опять бросилась к двери. У порога она задержалась всего на мгновение, чтобы затереть собственной юбкой мокрое пятно, и стрелой вылетела в гостиную. Уже там она, прижавшись спиной к стене, сползла на пол и прижала ладони к груди, где быстро-быстро стучало сердце.

До неё продолжали доноситься голоса.

— Выпей. Ну же, пей.

— Повтори…

— Пей.

— Нет, повтори!

Харен отозвался почти после десятисекундного молчания:

— Ты всегда удивлялся, в какого я такой. Так в тебя же. Пей… отец.

Майяри крепко-крепко зажмурилась и замолотила кулаками по своей голове. Дура! Какая же она всё-таки дура!

В очередной раз девушка переступила порог, только когда Шидай, выпив противоядие, уснул. Ранхаш сидел рядом, смотрел на его расслабленное лицо и чувствовал, что впервые за последние часы начал расслабляться. Или впервые за много лет? На душе царила лёгкость, и виновато сгорбившуюся Майяри он встретил весьма благодушно. Да и за что на неё злиться? Она же сама так испугалась.

Подойдя ближе, девушка сложила ладони на груди, медленно склонилась в поклоне, а затем, быстро опустившись на корточки, обняла харена за колени и прижалась к ним лбом.

— Простите меня, господин, я поторопилась вас обвинять.

Ранхаш даже не удивился. Похоже, он начинал привыкать к тому, что Майяри всегда ведёт себя странно.

— Что это вам вздумалось извиняться передо мной на коленях… почти на коленях? — добродушно спросил он.

Девушка опасливо приподняла лицо, и сердце Ранхаша неожиданно ёкнуло, когда на него посмотрели тёмные, влажно блестящие глаза.

— Я очень перед вами виновата, — горячее дыхание коснулось его кожи через ткань штанов. — А так просят прощения у меня на родине.

Она опять опустила лицо, прижавшись к его коленям.

— На вас совершенно невозможно злиться, госпожа Майяри, — мягко отозвался Ранхаш. — Совсем, — его ладонь легла на её голову, и он медленно погладил девушку по волосам. — Даже когда вы творите очевидные глупости, я не могу сердиться на вас. Только давайте вы не будете этим пользоваться.

Майяри показалось, что в голосе харена звучит улыбка, и она опять подняла голову. Руки её ослабли, и она, раскрыв рот от изумления, осела на пол.

Харен улыбался. На его лице сияла широкая светлая улыбка, отражающаяся игривыми ямочками на щеках.

Сердце застучало в ушах, а воздух просто исчез из лёгких.

Оказывается, харен такой красивый… невероятно прекрасный…

— Что с вами? — Ранхаш склонил голову, продолжая улыбаться. На душе всё также царили лёгкость и радость, а искреннее ошеломление девчонки добавляло веселья.

— У вас есть… ямочки, — с придыханием отозвалась та.

— Ямочки? — Ранхаш прикрыл глаза и рассмеялся, чем окончательно поверг Майяри в изумление.

— И вы умеете смеяться! — девушка не могла поверить своим ушам и совершенно честно добавила: — Вы такой красивый, когда весёлый.

Смех оборвался, и Ранхаш взглянул на неё с удивлением. Майяри осознала, что ляпнула, и нервно осмотрелась. Её смущение было так очевидно, что харен не смог удержаться от улыбки и от ответного признания:

— Вы тоже