Этногенез-1 - Юрий Бурносов

он… — Сергей достал из кармана матово блеснувшую фигурку. — Он умеет перемещать назад во времени. Совсем не надолго, в пределах, я думаю, пятнадцати минут. При этом объективное время продолжает течь с прежней скоростью и поток его не нарушается, один только я отправляюсь в прошлое. Проходя мимо, я вас приметил, быстро отделался от своего спутника и прыгнул назад, в то время, когда мы с ним еще не вышли из-за кустов… Я не знаю, как это работает, почему время изменяется только для меня, но иногда это бывает очень полезно…

— Значит, тогда на моей кухне?..

— Верно, — кивнул Сергей покаянно. — Я вернулся. И потом на следующий день на лестнице… Признаться, я тогда совсем выбился из сил, повторяя и повторяя попытки поговорить… — Жалобно улыбнулся он.

— Ладно, — кивнул Котя. — Верю. Дальше. Про деда.

— Да-да, про вашего уважаемого дедушку, — с готовностью продолжил Сергей. — Дело в том, что он жив на самом деле. И вы должны его найти.

Эпизод 14

Последний враг

Поднебесная. III век до н. э.

— Повелитель! Победа!

Лю Бан порывисто вскочил на ноги, торопливо вышел из походного шатра. Стоило ему появиться, как окружившие шатер воины гвардии хором начали выкрикивать здравицы: голоса и стук копий о щиты поднялись, казалось, до самых облаков. Вперед выступил Гуань Ин, посланный преследовать Сян Юя предводитель конницы, — весь в дорожной пыли, только с боевого коня. Гуань Ин двумя руками почтительно держал сплетенный из ивовых прутьев короб. Приблизившись к застывшему в ожидании Лю Бану, Гуань Ин опустился на колени, поставил короб перед Хань-ваном и склонился в земном поклоне. Наступила тишина.

— Повелитель! — доложил Гуань Ин, не поднимая на Лю Бана глаз. — Я доставил вам голову вероломного Сян Юя. С ним и с его армией покончено!..

Лю Бан шагнул вперед, поднял крышку, ухватил голову врага за волосы и высоко поднял над головой, не обращая внимания на капли крови, маравшие его драгоценный халат. Толпа взвыла. Сян Юй остановившимися мертвыми глазами взирал на ликование победителей.

— Кончено! — провозгласил Лю Бан, осторожно укладывая голову обратно. — Воины! В честь великой победы мы будем сегодня пировать!

Гвардейцы ответили одобрительным ревом. Со всех концов огромного поля, заполненного шатрами, неслось: «Многая лета повелителю! Многая лета!» Лю Бан, поманив за собой Гуань Ина, вернулся в свой шатер.

…Пятый год длилась кровавая междоусобица в Поднебесной. Пятый год сражались Сян Юй с Лю Баном — и вот наконец силы Сян Юя иссякли: с последней сотней тысяч воинов чуский полководец оказался окружен под Гайся. Полководцы Лю Бана обложили Сян Юя тройным кольцом — казалось, вырваться из такого окружения не по силам никому. Спустилась ночь. Желая окончательно подорвать боевой дух Сян Юя и его воинов, Лю Бан отдал приказ войскам петь у костров чуские песни — так, по его хитроумному замыслу, у противной стороны должно было создаться впечатление, будто и в родных землях владения Чу у нее уже нет поддержки, ибо чуские жители, все как один, перешли на сторону Хань-вана и ныне, сидя бок о бок с былыми врагами, ждут лишь рассвета, чтобы приступить к решительному штурму и покончить с Сян Юем. Дабы проверить, осуществился ли его замысел, Лю Бан привычно прибег к помощи волшебного Дракона и увидел Сян Юя у жаровни, в которой ярко пылал огонь: встревоженный доносившимися чускими песнями полководец сперва прислушался недоверчиво, а потом в замешательстве обернулся к ближним военачальникам, бывшим при нем, спросил их о чем-то, с силой ударил кулаком по столику, где стояли чаши с вином, и опрокинул их. По лицу Сян Юя текли слезы, он обернулся к красавице Юй, к которой, как доподлинно знал Лю Бан, питал особые чувства, не расставаясь с ней ни на минуту, — красавица опустила руки на струны циня и запела, вторя Сян Юю… Потом уже Лю Бан узнал, что Сян Юй вопросил приближенных о том, неужели ханьцы полностью овладели землями Чу, раз среди них там много чуских жителей? Не получив ответа, полководец в отчаянии зарыдал и сложил стихотворение:

Я силою сдвинул бы горы,

Я духом бы мир охватил.

Но время ко мне так сурово,

У птицы-коня нету сил,

А раз у коня нету силы,

То что я поделать могу?

О Юй моя! Что же мне делать?

Ужель покориться врагу?

Именно это стихотворение и пели Сян Юй с красавицей под звуки циня, но тогда Лю Бан, лишенный возможности слышать, видел лишь отчаяние, которое охватило Сян Юя. Нельзя сказать, что картина эта наполнила сердце Лю Бана злорадной радостью, — нет, в ту минуту Хань-ван почувствовал жалость к врагу, испытал сочувствие к этому своенравному, гордому человеку, выбравшему в жизни неверный путь… Главное, однако, было сделано: в сердцах воинов Сян Юя поселилось неуверенное сомнение, граничившее с отчаянием. Сян Юй уверился, что его предали. Но Лю Бан хорошо понимал: одной хитрости в грядущем сражении недостаточно. Конечно, часть воинов утром скорее всего сложит оружие, но гвардейцы без боя не сдадутся… Придется проливать кровь — еще и еще.

Так и вышло: во главе почти тысячи лучших и самых преданных всадников Сян Юй, не дожидаясь утра, вырвался из окружения и ударился в бегство. Вослед были высланы пять тысяч конных воинов под командованием Гуань Ина — и вот теперь Гуань Ин вернулся. С головой Сян Юя.

— Как это произошло? — вопросил Лю Бан Гуань Ина, усевшись в шатре на возвышении и знаком приказав поднести военачальнику вина. — Я хочу знать подробно.

— Повелитель! — почтительно заговорил Гуань Ин, приняв из рук слуги чашу с вином. — Согласно вашему повелению, мы неотступно преследовали беглого Сян Юя до самой реки. Самозваному ба-вану удалось переправиться, и в этот момент с ним оставалось не более сотни всадников, но Сян Юй сумел сильно от нас оторваться. Мы потеряли бы в поисках много времени, если бы беглецы не сбились с дороги и если бы деревенский старик вместо верного пути не направил бы их прямиком в топкое болото; здесь мы настигли Сян Юя. Был бой, и ему сызнова удалось ускользнуть, сохранив не более тридцати всадников. Видя, что поражение неизбежно, самозваный ба-ван пустился на хитрость, разделив свой отряд на четыре части; мы же не ведали, в какой из них пребывает он сам. Воины Сян Юя дрались отчаянно, и наши потери оказались очень велики, но в конце концов мы сумели прижать беглецов к реке. Повелитель! —