Долг человечества - Артем Сластин

минут я только и делал, что наблюдал за кругом. Видимо, именно так и работает требование к концентрации. По исходу этих трех минут, один орешек из моей ладони испарился, а на земле появился мелкий лягушонок. Он сейчас бездействовал, выглядел как настоящий, несмотря на название — заводной. Момент истины. Проговариваю команду голосом.

— Лягушка, иди в центр моего местного жилища! — Четко произнес я, стараясь фразу упростить до самого минимума, чтобы не создавать двойных трактовок и ошибочных сигналов.

И, к моему превеликому удивлению, лягушонок развернулся почти на сто восемьдесят и бодро пошлепал куда-то через лесную чащу…

Глава 23

Вот расскажи я кому, что сделал это — меня посчитают умалишенным. То есть, прямо сейчас я просто верю в то, что вызванный мною лягух, подозрительный, как ни посмотри, ведет меня в место, которое я могу сейчас считать своим если не домом, то временным пристанищем.

Но едва он получил команду, сразу пошлепал в одном направлении — непрерывно, совершенно не заботясь о том, следую ли я за ним, поспеваю ли. Фиолетово ему, в общем.

А у меня вопросы: как это так получается, что все существа, встреченные мною ранее, лишь отдаленно напоминают фауну, встречающуюся на Земле? Хотя я бы даже не так выразился, не напоминают, а это скорее какие-то гибриды, мутанты.

Но сейчас передо мной, огибая кочки и камни, методично прыгает существо, полностью идентичное моему представлению о лягушках. Возможно ли, что вместе с изъятием ресурсов с планеты, таинственные инопланетяне еще и считали наши эволюционные коды, сформировавшиеся со дня зарождения жизни?

Вполне. Есть ли вероятность, что уже существующие на этом полигоне существа — это извращенное видение наших тестировщиков на земную жизнь? И, если тут все так… так похоже на игру, мы встретим других людей, которые не обладают чем-то, что делает их «нашими» людьми в привычном смысле слова? Вроде тех безмозглых болванчиков без души, исполняющих определенную функцию?

Если подумать, тот, кто стал первым, кого я увидел, едва перейдя пелену портала, тоже чисто номинально напоминал человека. Да, его форма была невзрачной и искаженной, что вызывало неприятие, но это была попытка. Их попытка воссоздать или… подражать?

Как жаль, что всего этого мне не узнать в ближайшей перспективе. А еще пора передохнуть — за размышлениями о своей судьбе и роли я и не заметил, как выбился из сил. Все ж Антон не был легкой пушинкой, а дорога моя не была прогулочной тропкой в парке.

— Лягушка, остановись! — Сказал я, желая, чтобы этот забег хотя бы на минутку прекратился. Минут пятнадцать, наверное, я двигался без остановки.

Зеленый друг замер и словно застыл, как статуэтка, более не совершая никаких действий.

— Что… где…? — Послышался слабый голос моего раненого напарника.

— Присядь, надо передохнуть. Мы еще в лесу. — Ответил я, внутренне обрадовавшись, что он жив и пришел в сознание.

— Погоня… ты отбился? — Усевшись с моей помощью на замшелый пень, стал расспрашивать меня ныне небоеспособный лучник.

— Нет, ты не помнишь? — Едва освободившись от груза, я почувствовал усталость, потому тоже присел на корточки у дерева напротив.

— Все как в тумане, нихрена не соображаю. — Опустив голову на грудь ответил Антон.

— Нас настигли, тебя покусали, и ты плохо упал. Твой локоть правой руки сломан, но им займемся в лагере. А укусы перевязали сразу, как оторвались, чтобы ты не истек кровью. Я смог напугать зверей, мы с тобой чудом уцелели. — Кратко пересказал я события.

— Нужно сделать шину… Поставить кость правильно… — Говорил мне лучник.

— Пока нет, нужно к твоей жене, чтобы она вправила. Мы скоро будем в лагере, потерпи, там тебя вылечим. Как там у врачей — не навреди?

— Ха-ха, да… Так и есть. — Сквозь боль улыбнулся напарник, и продолжил. — Почему, Марк?

— Потому что иди нахрен, вот почему. — Отмахнулся я, ответил беззлобно. — Тебе наука будет. Ой, уйду, один охотиться буду, царь во дворца, царь во дворца! — Собезьянничал я, изображая из себя важную личность, горделиво вскинув подбородок и кривляясь.

Черт, никогда бы не подумал, что так странно буду себя вести, едва не погибнув.

— Ну ты… — Не смог он придумать, как бы меня поддеть, потому замолк. — Где мы?

— Если б я знал. — Пожал я плечами, перестав каламбурить. — Где-то, если мой топографический кретинизм не в терминальной стадии, на северо-западе от лагеря.

— Я этих мест не узнаю… — Ответил немного позже Антон, оглядевшись.

— Конечно не узнаешь, мы бежали сломя голову вглубь леса, совершенно не в том направлении, в котором пришли.

— Точно… договаривались же отступать не к лагерю.

— Ты как? Повязку надо менять, наверное? — Глянул я на его левое предплечье, полностью пропитанное кровью. Сильно его подрали, но при перевязке я не заметил, чтобы были порваны вены.

— Хе, бывало… бывало лучше, чего уж там. — Старался он держаться и не показывать, что ему сейчас вот совсем уж нехорошо.

— Давай новую наложим. Черт знает, как далеко нам через эти леса еще топать. — Предложил я, и ответом мне послужил кивок.

Первую повязку я наложил из полы своей стартовой мантии, в которой больше не ходил, предварительно очистив рану, обильно промыв ее водой. В инвентаре мантия просто теряла прочность, когда я ее распарывал и отделял подходящие куски для обмоток.

Сейчас сделал так же — вынул ее, отпорол край, истратил последнее очко достижений на чистую воду, попил и дал напиться Антону. От старой тряпки избавился, но не совсем, а просто запрятал ее в инвентарь, слишком расточительно выбрасывать, слишком опасно оставлять тут свою кровь. Наложил новую повязку, крепко ее стянул, завязал распоротые края узелком, вроде как бинт.

— Ну что там, док, кишки не вытекли? — Съехидничал лучник.

— За малым. — Отшутился я. — Лонгет надо бы, а там уж пусть Женя над тобой колдует.

— Спасибо, мужик. — Кивнул мне больной.

Минус два, получается. Сначала Варя, теперь вот он. Мда уж, такими темпами, к исходу первого месяца, мы все тут ляжем. То понос, то золотуха. И это действительно, ещё никто из нас не подцепил простуду, не заболел и не слёг с какой-нибудь диареей. Буквально ходим по краешку.

Локоть у парня распух, побагровел и посинел, любое касание или попытка руку согнуть вызывала у парня нестерпимую боль. Но то, что она болтается, никак не зафиксированная, это тоже не дело. Если там осколки… даже думать об этом не хочу.

Пришлось дать лучнику палку. В зубы. Орать в лесу тоже запрещено, мало ли, кто тут еще бродит. Кое-как сумев руку к шее подвязать,