Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

– Религия в действии. Стоит поверить, и ты исцелишься.

– Ты же не веришь, но все равно исцелился.

Черт! Меня как током стукнуло – а ведь он прав, ранение-то у меня зажило и морда, наверное, тоже.

– Значит, ты считаешь, что он и меня так?

– Я знаю, – завел Гном старую песню.

– Все, все, – я замахал руками. – Я понял.

Наш разговор вернулся к началу. Ключевое слово в нем – знаю.

– Когда ты все это узнал? – я попробовал зайти с другой стороны.

– Разве Ольга не говорила? Мне она сказала, что ты все знаешь.

Я вспомнил, что Ольга пыталась мне рассказать, но я сам остановил её. Надо было срочно заниматься делами. А потом больше случая не представилось.

– Нет, я не все знаю. Про них, – я показал на топчан. – Она мне ничего не сказала. Расскажи ты.

– Извини, Игорь, я буду рассказывать до вечера. Сам видишь, как у меня эта штука работает, – он показал на пасть. – Давай в следующий раз, сейчас нам надо идти дальше, время выходит.

На счет долгого рассказа он был прав, я кое-как дождался, пока он выдал эту фразу.

– Или Ольга потом сама расскажет, – добавил Гном.

– Так мы, что её ждать не будем? – у меня сразу упало настроение. Мне казалось, что раз волк здесь, значит, скоро появится и Ольга. – Слушай, а как она нас найдет? Мы даже не знаем, жива ли она.

– Жива и в порядке.

Поймав мой вопросительный взгляд, Илья показал на ребенка.

– Если бы что случилось, он бы уже сказал.

– То есть ты хочешь сказать, он как-то связан с Ольгой?

– Да.

– Так может он знает где она? Спроси!

– Игорь, – волк покачал головой. – Ну что ты? Думаешь, я разговариваю с ним? Нет. Я только могу немного ощущать эмоции. Ольга тоже, но у неё, как я понял, все это ярче. Она же прошла все стадии, а я сошел с дистанции. Но вот если бы ребенок почувствовал, что с ней плохо, думаю и я бы это почувствовал. Я как бы связан с ней через него. Он ретранслятор.

– Ладно, не забивай мне голову, я верю, лучше скажи, что ты сейчас чувствуешь относительно её?

Я действительно поверил. После войны мир перевернулся, и теперь возможны еще и не такие чудеса. Про разрушенные, зараженные города, вообще ужасы рассказывают. Потому туда ходить и запрещено. Да и прямо сейчас, я разговариваю с таким созданием, что в прошлые времена только в белой горячке могло привидеться.

– И что, ты считаешь, она нас сама найдет?

– Да! Я бы никогда не бросил её в беде, она главная. Но вчера вечером, я понял, что с ней все нормально, поэтому я отправился к детям. Время идет, а их надо срочно доставить на место. У Ольги, правда, что-то было с утра, но она выкрутилась.

Он понял, что я хочу спросить и предупредил мой вопрос.

– Что было я не знаю. Просто чувствовал, что ребенок тревожится за нее.

Я присел на топчан к Ивану.

– Ладно, уболтал. Не знаю почему, но я тебе верю. Что будем делать дальше? Блин и жрать уже охота, сил нет.

– Я видел там, на столе стоит еда.

– К черту!

Я совсем забыл про эту кастрюлю. Быстро вскочил, схватил котелок и выкинул его за дверь вместе с содержимым.

– Ты что?

– Я тебе не сказал. Этот леший, что у дверей лежал, он людоед. Хотел меня тоже в суп пустить.

– Вон что, – усмехнулся Илья. – Я понял, что у вас встреча была не самая мирная, еще когда подошел. Но что тут такое, даже в голову не пришло. Он здоровенный, как ты умудрился справиться с ним? Пулевых отверстий нет, я глянул.

– Ванька помог.

– Кто?

– Иван Иваныч.

– Ты что загадками говоришь?

Потом он сообразил.

– Он что ли? – Илья показал на ребенка.

– Он самый, – усмехнулся я. – Ваня у нас тот еще спецназовец.

– Это ты его назвал? Или он сам?

– Я. Со мной он не разговаривает.

– Как он тебе помог?

– Я ж тебе говорю – как спецназовец. Пока мы с людоедом боролись, Ваня схватил нож и подрезал ему обе ноги. Раны ты видел.

Насколько я научился разбираться в его мимике, выражение морды Гнома, было крайне удивленное.

– Мне даже не верится. В моей установке он младенец.

Он повернулся ко мне.

– А ты не смеешься надо мной?

Однако увидев выражение моего лица, сразу сдался.

– Извини, но это для меня действительно новость. Значит, я не все знаю.

Воспользовавшись случаем, я решил проверить еще кое–что.

– А вот его как ты воспринимаешь?

Я взял яйцо и поднес Илье к самой морде. Тот даже отшатнулся.

– В смысле? Это ребенок.

– Опиши мне его.

Волк замялся. Он почти минуту молчал, потом неуверенно сказал:

– Маленький ребенок. Младенец. Очень важный.

– Я спрашиваю – мальчик это или девочка? Какие у него глаза? Есть волосы или нет?

Гном опять задумался, даже глаза закрыл. Потом очнулся, и ошарашено посмотрел на меня.

– Яяя нее знаааю, – он так долго хрипел эту фразу, что мне даже захотелось закончить её за него, как это бывает, когда разговариваешь с заикой.

– А ты потрогай его, – не унимался я, опять подсовывая яйцо к его морде.

Однако, Илья, наоборот, опустил лапы и отодвинулся. Потом жалобно попросил:

– Игорь, перестань, пожалуйста. Мне плохо от твоих вопросов.

Я это видел – только что оживший полуволк, снова сник, будто опять побывал в воде.

«Ну и дела, – поразился я. – Он даже не может критически воспринимать эту штуку. Словно кто его заблокировал. Наверное, и Ольга также, она всегда его только ребенком называла. Ладно, появится, проверим».

Я положил яйцо на место, и Илья сразу ожил, как только яйцо ушло из нашего разговора, ему стало легче.

– Ты говорил надо выдвигаться? – перевел я разговор на другое.

– Да, Игорь, собирайся. Я пойду, проверю, как там вокруг.

Он с видимым облегчением шмыгнул за дверь.

– Что ж, Ваня, этот здоровый лось, нести вас не хочет. Опять все на хрупкие плечи Игоря. Ну, что же, такова моя доля. Сейчас запрягусь, и поедем.

Иван, как обычно, шутку не поддержал. Правда, в этот раз он не стал делать вид, что спит – сел и внимательно наблюдал за моими действиями. Так, что мне стало не по себе.

– Ваня, перестань оценивать меня. Я не могу работать под присмотром.

Тот откинулся обратно на лежанку и уставился в потолок. Это явно было не совпадение, похоже, он понял,