Одаренная девочка и яркое безобразие - Мальвина Гайворонская

вряд ли бы на подобное отважился, вампир сделал несколько больших глотков. Запоздалое осознание, что для бедняги-водителя он сейчас хлещет омывающую жидкость прямо из горла, пришло позже.

– Молодец, – оценила его старания Татьяна и вздохнула. – Короче, у меня есть кофе и его свойства и есть набор предположений, строящихся на догадках и шепоте кинжала. Так себе ассортимент, но уж какой есть.

– Могу я их услышать? – поинтересовался Богдан Иванович и для верности отхлебнул снова.

Русалка откинулась на спинку сиденья и задумчиво уставилась в окно.

– Как ты наверняка помнишь, тот день для всех нас пошел не по плану. Однако мой кинжал оказался в туше Морского Царя только и исключительно потому, что об этом заранее и чертовски прямо попросила Марго.

– Покушение?.. – обомлел патриарх. С одной стороны, сам факт того, что его любимая не в состоянии аффекта на своего бывшего покровителя бросилась, скорее радовал, но с другой – совершенно не вязался с образом ее вечно спокойной и собранной сестры.

Татьяна отмахнулась:

– На этого-то борова? Шутишь? Нет, убить его мы и не надеялись. – Тут ее голос стал задумчивее. – У Маргаритиферы возникло подозрение, будто кинжалы не то, чем кажутся. Точнее, наоборот. Ровно то, чем кажутся. Мол, каждая русалка рождается на свет с личным холодным оружием далеко не просто так.

Богдан Иванович, в этот момент морально готовившийся к очередному глотку, замер.

– Ты полагаешь?..

– Не я, – отбрила бариста. – И честно, черт его знает, что именно думала Марго, она не объяснила толком, слышала исключительно урывками. Будто до Морского Царя был кто-то еще. Женщина. Та самая, которая еще пафосному оборотню в Англии меч на время всучила…

– Королю Артуру?

– Да, вроде ему. В общем, раньше в текстах всплывала то Владычица Морская, то Дева Озера, но потом она возьми да и исчезни, а ее место в историях внезапно перешло нашему засранцу. Параллельно с этим мы, русалки, поголовно оказались с кинжалами, хотя прежде о них не упоминалось. В общем, Маргаритифера пришла к выводу, что иногда банан – это просто банан, и захотела совместить одно с другим. Как ты понимаешь, шанс проверить подобное предположение в нашей жизни предоставляется только раз, на выпускном, вот я им и воспользовалась. В конце концов, даже если б не сработало, все равно пырнуть эту гадину – мелочь, а приятно. Не знаю, связано ли одно с другим на самом деле, но по итогу кинжал из его тела достать не смогли, а я научилась превращать воду – ну или что подсунете – в кофе с особенностями. А сама Марго, подозреваю, однажды с удивлением заметила, что стала суперпопулярна у луж.

– И после ее смерти эта способность перешла к тебе, – подытожил патриарх.

– Ага. Помнишь, та мелкая еще назвала нас с ней сообщающимися сосудами и насыпала кучу метафор из физики, словно в любимчики Недосып метит? Очень похоже, будто кинжал как раз открыл некий «краник», откуда в нас с Марго и полилось. Ну а поскольку я заметила, что мой кофе обычно идет только во благо, предположила, мол, вряд ли он прям навредит вампиру, а может, даже и наоборот. – Помолчав немного, Татьяна вздохнула: – В итоге, если кратко: стоило только воткнуть нож в одного козла, как я научилась делать в жизни хоть что-то полезное.

Богдан Иванович продолжал сидеть в молчании, переваривая скорее сказанное, чем выпитое. Сделав еще несколько задумчивых глотков, вспомнил слова доставучего молодого богатыря, который, кажется, о чем-то подобном несколько раз порывался его предупредить. Покачал головой.

– И вправду чертовски полезный напиток.

– Других не держим.

– Но ты же вливала его в меня чуть ли не с первого дня нашей встречи? – оторопел от внезапного осознания патриарх.

– Как выразилась Аравана, мужик ты дельный, – пожала плечами русалка. – Периодического тупняка, правда, это не отменяет, но кто знает, может, в процессе поумнеешь.

– И ни разу не сказала, что это для моего же блага!

– А ты бы поверил? – выгнула на него бровь собеседница.

Положа руку на сердце, поверить он все еще не мог. Подумать только! Мысль, которая лишь недавно поселилась в его голове – о бренности бытия и нежелании расставаться с дорогим собеседником, – оказывается, давно беспокоила и ее. И, в отличие от Богдана Ивановича, Татьяна-то решение не просто нашла, но и реализовала, не оглядываясь ни на кого. Секретным ингредиентом ее кофе стала она сама, а напиток – практически оружием в его руках. Господи, ну и женщина.

– Ты поила меня каждый день. Много лет подряд. Несмотря на все протесты и неблагодарность.

Русалка вновь пожала плечами, словно отмахиваясь. Патриарх сдался, нежно приобнял ее и уткнулся носом в шею. Та замерла, словно хрустальная.

– Простите старого заносчивого дурака?

– Ты опять выкаешь, – буркнула Татьяна, старательно глядя в другую сторону.

– Это умышленно, от восхищения.

– Вот давай не надо. Меньше всего с твоей стороны я хотела включения режима неоплатного долга или еще какой-нибудь дурости из-за такой мелочи. За каждую чашку ты честно заплатил, а что шло за счет заведения – оплачено заведением. Все. Менять нам нечего и незачем.

Ну да, мелочь. Так, подумаешь, походя спасла от верной смерти и помогла исправить собственный косяк многовековой давности. Одновременно с этим еще одно неожиданное осознание посетило мысли Богдана Ивановича, и дилемма, бередившая душу последние месяцы, решилась словно сама собой.

– С твоего позволения, кое-что изменить я все же рискнул бы, – честно поделился он, устраиваясь на плече русалки поудобнее.

Ответом ему стали гробовое молчание и чудесные пламенеющие ушки.

Примерно в это же время тот самый «доставучий молодой богатырь» собственной персоной проводил очередную разведку на местности, давя внезапно накативший приступ икоты – вспоминает о нем кто-то, что ли? Торговый центр, в котором, если верить записям Вумурта, завтра его ждала встреча с минотавром, никаких подозрений не вызывал: несколько этажей света, прозрачная крыша, блестящие зазывные витрины, занятые возмущенным шопингом («Ну и цены! Совсем страх потеряли…») москвичи всех возрастов, продавцы-консультанты, тычущие в прохожих очередными пробниками очередных духов («Вы только послушайте!»), стайки подростков, снующие от кофеточек к кинозалу с фуд-кортом и обратно, с трудом и огромными пакетами ползущие к выходу покупатели супермаркета на нижнем ярусе… В лифт не набиться, справа – осторожно, скользкий пол: обычный ТЦ, каких в Москве сотни, ничего примечательного. Ну разве что первые два часа парковки бесплатно, за что администрации большое богатырское спасибо.

Тишин продолжал разглядывать здание с верхнего этажа, опершись на перила ограждения и изображая, будто прихлебывает уже знакомый отвратный раф. Приготовивший его бариста периодически с беспокойством поглядывал