Одаренная девочка и яркое безобразие - Мальвина Гайворонская

на Диму, и это утешало: авось не зря приперся на нервы действовать. Если бы богатыря сейчас обязали нормально объяснить, зачем он до срока сюда сунулся и опять заказал то же пойло, ответ вышел бы ну очень размытым. Так, попробовать. Непроснувшиеся в обычном мире не видны и не слышны (и за это им тоже большое богатырское спасибо), но надо ведь как-то учиться взаимодействовать? Вот ДТП и решил поработать со своими предчувствиями в, так сказать, приближенных к реальным условиях, резонно сочтя, мол, нечистое в ТЦ точно водится, минотавр прямым текстом упомянул, что кофе специально невкусным делают, а риск минимален: ну не тюкнут же его по голове в центре крупного торгового молла при всем честном народе?

Правда, в теории мысль звучала интереснее, чем на практике. По итогу изменилось ничего: стоял Димка весь такой унылый под нетерпеливым взглядом Лолы, которая хотела домой и в приставку, а не вот это вот, громко хлюпал очередными помоями по цене рафа и с грустью думал о будущем – классика богатырского карьеризма. Зато, следя за мельтешащей толпой, отлично получалось отключиться, перестать гонять в голове одни и те же мысли по кругу и дать пустоте поработать над подходящей акустикой для подсказок извне. Правда, пока вместо них Тишин получил скорее общую флегматичность и нежелание даже шевелиться, но чем черт не…

– Как вам раф? – наконец не выдержал бариста.

Правильный ответ в голове так и не высветился, зато глаз уловил нечто смутно знакомое. Сотрудник кофейни был чуть младше тридцати, хорошо стрижен, гладко выбрит и, кажется, с гигиеническом маникюром, но общий ухоженный образ все равно отдавал чем-то козлиным. В мыслях ничегошеньки не щелкнуло, а вот на сердце стало подозрительно легко, и богатырь, пожав плечами, ответил словно само собой разумеющееся:

– Да уж получше русалочьего.

Бариста пару раз хлопнул глазами.

– Чьего?

– Я обычно в «Старбаксе» беру, – пояснил Дмитрий, показательно отхлебнув и с трудом не скривившись. – Вот там – дерьмо дерьмищем, даром что центр. А у вас ниче так, путно. Зря Максим Максимович наговаривал.

Бариста снова пару раз моргнул и пошел протирать бокалы, а Димка, громко хлюпнув рафом для закрепления результата – блин, Татьянин он хотя бы ради эффекта терпел, а тут смысл какой? – вновь уставился в толпу. Ненадолго. С языка неожиданно слетело:

– У тебя, кстати, брат на стройке не работает?

– Нет, – отозвался парень и, помедлив, добавил: – Этим сват занимается.

– Ага. Так и подумал.

Снова помолчали, и каждый старательно изображал, будто занят своим делом. Лола с явным интересом переводила взгляд с напарника на бариста и обратно, силясь понять, что здесь происходит. «Да и сам хотел бы знать», – мелькнуло было у Тишина, но внезапно эту мысль задавил грузовик осознания: нелегалы. И те, на стройке, тоже. Димка ж по каким адресам ходит? К сказам, которые у богатырей на учете состоят, но сомнения вызывают, а что этот, что его сват-кум-кто-там в списках проживающих в Москве не значатся. При этом без нормального паспорта разнорабочим устроиться, предположим, еще можно – ради создания нечеловеческих условий бригадиры готовы на все! – а вот в сетевую кафешку крупного торгового центра… Значит, хотя бы документы у бариста есть, но записи о нем в архивах отсутствуют. Итого по бумагам выходит: люди – и точка, а копнешь глубже, и первым же вопросом станет: «Где паспорт взял?» Понятно, что богатырское внимание в таком случае никому не упало. Домовые, соглядатаи гусей-лебедей, наверняка о визитах оперативников исправно доносят, вот Димку и пичкают гадостью всякой, чтобы не задерживался. Сегодня парниша забеспокоился, решил прощупать почву – а Тишин своими ответами лишь больше насторожил, словно не с человеком, а со сказом поговорил, хоть внешне все и чин чинарем. Но если и этот, и те ребята со стройки – нелегалы и связаны друг с другом, то как их коллеги проморгали? Ладно одного, но целую бригаду?..

Тем временем закончивший изображать бурную деятельность ухоженно-козлоподобный бариста словно невзначай спросил:

– Значит, некий Максим Максимович на наше заведение жаловался?

– Да не особо, – пожал Дмитрий плечами. – Мы с ним больше о другого рода делах общались. Семейных. Про папку моего, к примеру, да про общих знакомых перетерли. Вы так, к слову пришлись.

Судя по лицу парня, в данную минуту тот лихорадочно обрабатывал богатырские ответы, и уровень жалости со стороны Тишина твердо застыл на «Так тебе и надо». А то, блин, в который раз уже дрянь несусветную за кровную копеечку суют, совесть-то тоже иметь…

– Давайте переделаю.

– А? – не отследил резкого перехода богатырь.

– Раф. Давайте переделаю. Только сейчас понял, что перегрел. Извините.

– Да вроде и так норм, – покривил душой Димка.

– Нехорошо, репутация все же, – продолжил настаивать бариста, и ДТП махнул рукой. Немного пошумело со стороны касс, и парень вернулся, выдав заместо старого новый. В отличие от не к ночи будь помянутого русалочьего стаканчик был без подписей (будем честны, Татьянины особой оригинальностью и приличием не блистали), но на боку в этот раз шел принт «черный кофе на черный день».

– Не самый оптимистичный слоган, – отметил Димка, отпивая.

Хм, в этот раз раф получился… Ну, нормальным, адекватным рафом: без бессмысленной кислоты и ощущения, будто в рецептуре нашлось место ластикам-стеркам и картофельным очисткам.

– Зато честный, – ответил бариста, выливая предыдущий вариант в раковину. – Уж в какие времена живем – да не мне вам объяснять.

ДТП кивнул, мысленно присвистнув, – кажется, по крайней мере для себя бариста что-то решил. Собственного же отношения к ситуации с нелегалами богатырь пока не определил и малодушно надеялся, что завтрашний визит к минотавру поможет заодно прояснить и это.

А еще Димка мечтал, чтобы следовавшая за указанием времени строчка «e2-e4» в записке Вумурта вопреки попыткам погуглить все-таки не оказалась связана с шахматами. Удача удачей, но великий комбинатор из Тишина выходил так себе.

Глава 16. Взрослые, подростки и проблема угрей

Гораздо загадочнее предположения, что зло можно победить, кинув в вулкан очень дорогое украшение, предположение, что зло можно одолеть разговорами.

Терри Пратчетт, из речи на вручении медали Карнеги за 2001 год

Весь путь до офиса братца – благодаря вечерним московским пробкам пытка вышла почти на два часа – Марина Ивановна в основном молча слушала русалок, изредка и довольно односложно отвечая: ей не верилось ни в происходящее, ни в произошедшее, ни уж тем более в собственное будущее. После содеянного ее обязали просто поговорить с патриархом – и все? Невозможно. Тут где-то двойное