Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

Но что это за тусклые, едва светящиеся, но живые узлы?

Места корней Древ, — подумал я. Это было первое, что пришло в голову. Если корни Древ Живы действительно тянутся очень далеко, как я уже видел во время нашего первого похода с Грэмом в Глубины, то узлы за поясом — это как раз точки, куда дотянулись корни. Самые дальние и самые истощенные. Мы ведь с Грэмом были на краю Глубин… так что может это корни, а возможно и что-то другое. Я ведь не знаю, как должен выглядеть узел снаружи в реальности. На что это похоже? На дерево? Поляну? Камень с проросшими корнями? А может это аномальная зона, как Хрустальный Лог или Огненная Проплешина? Или что-то совершенно незаметное на поверхности, например кусок земли, под которым в глубине пульсирует та самая зеленая жила?

Гадать бессмысленно, нужно искать.

И в голове возникла ещё одна, как будто логичная мысль: а могут ли это быть семена древ? Тусклые — это спящие, а черные — мертвые.

Слишком много вопросов и слишком мало данных. Но в одном сомнений не было: почерневшие узлы напрямую связаны с Чернодревами. И раз Черный Пояс — это Чернодрева, значит и Говорящий, и Целитель, и все Гиблые находятся там, и «питают» свою силу оттуда.

Возможно ли, — медленно думал я, постукивая угольком по дощечке, — что Говорящий осел именно там, в черных узлах, и не выходит оттуда не потому, что не хочет, а потому, что не может их покидать? А Целитель — его «длинная рука». И может даже не одна: как я говорил Грэму, таких «целителей» много, и действуют они в разных зонах. Если это так, то Говорящий не может прийти к нам сам — он может только послать кого-то, дотянуться через марионеток.

Грэм говорил вчера, что Сумрачье далеко, и Целитель тут, у нас, слабее, чем у самого Чернодрева. И может быть дед прав — это сильно обрезает их возможности здесь. Но это не значит, что они не будут пытаться расширить эту область своего контроля: метки на деревьях, меченые крысы, гнилодарцы, которых уводят, чтобы вживить им «контур»… Это и есть постепенное расширение черной сети — просто методами, которые доступны Говорящему.

Возможно им надоело там сидеть, и они растягивают черный пояс, пытаясь создать новые мертвые точки. Возможно из тысяч меток можно подготовить землю для создания такого черного узла? Может цель вовсе не в атаке на кого-то, а просто в создании благоприятных условий. Но разве тогда не логичнее закрыть дыры в Черном Поясе и сделать его монолитным?

Я медленно выдохнул.

В любом случае, если мое предположение верно, то всё, что мы делаем — уничтожаем метки, лечим Клыка, или мешаем Целителю с Рыхлым, — это маленькое, но все-таки сопротивление. Хотя, конечно, недостаточное. И в этом плане теперь у Виа особое место за счет устойчивости к черной живе.

Я опустил дощечку и посмотрел на нее еще раз. Со стороны это просто пятна, безумная мазня угольком по доске. Если кто-то увидит, то решит, что мальчишка от безделья накалякал. Даже я пока не видел в этом никакой системы. Так что за дощечку можно не волноваться. Но на всякий случай положил ее в место, где лежала пара дощечек, на которых я тренировался в письме. Вот тут как раз никаких оправданий придумывать не нужно: меня учит Мира и, думаю, той же Марте об этом уже известно, учитывая, что ее мальчишка бегал за нами.

А, ради того, чтобы восстановить точную карту сети не жалко создать и потратить на себя ментальные эликсиры. Что я чуть позже и сделаю.

Я вздохнул и вышел во двор, в утреннюю сырость. На удивление промозглое и туманное утро. Солнце ещё не поднялось из-за деревьев, но небо уже начинало светлеть и бледнеть.

Холодно.

Я поежился.

Грэм уже был уже на ногах. Или может он вообще не спал? Не знаю насколько он волнуется из-за прихода Марты, но у меня легкое волнение сейчас возникло, потому что я не совсем понимал, чего ожидать от этой женщины.

Я присмотрелся. Нет, Грэм абсолютно спокоен. Во всяком случае с виду. Сидит и точит небольшую деревяшку, что-то бурча под нос.

Я прошелся по дорожке между грядками. Серебряная мята торчала голыми стеблями, восстанавливающая трава ничуть не лучше. Только живосборники янтарные смотрелись слишком уж бодро. Но их портить я не собирался.

А вот стебли мяты, которые даже после срезания всех листьев выглядят довольно упругими, нужно это подправить. Я присел у первой грядки, положил ладонь на оголенный стебель и аккуратно потянул живу.

ОТДАЙ.

Взял немного, совсем чуть-чуть — ровно столько, чтобы стебель стал желтоватым, обмяк. Ничего, как только Марта уйдет, так сразу всё и поправлю и восстановлю все растения. Благо навыков и ресурсов в виде тех же восстанавливающих отваров у меня хватало.

Я методично двигался по саду, не выжимая растения досуха — мне нужно было, чтобы они выглядели хуже, а не умерли. Серебряная мята отдала живу легко, восстанавливающая трава — чуть тяжелее. Ментальные травы я не трогал вовсе у них и так был достаточно скромный вид. До эволюции они так и не дошли. Жаль конечно, но возможно им нужны дополнительные ингредиенты для роста.

Потом занялся живосборниками: сходил за баночкой в дом и стал по одной, аккуратно, снимать выступившие за ночь капли янтарной росы. Сегодня Скиталец провел время не в саду, поэтому и поток живы был меньше, и капель каждое растение выделило меньше.

Когда заткнул баночку пробкой, мысленно проверил Скитальца: он был за домом, метрах в двадцати, делал медленный круг по краю участка.

Виа лежала в Кромке, у тайника с семенами. Душильник неподалеку от нее. Виа уловила мое прикосновение и тут же откликнулась приветствием и легкой радостью.

ТИХО. СПОКОЙНО. СИДИ. НИКАКИХ ВСПЛЕСКОВ ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ.

Виа ответила согласием. Спокойным, без обиды. Неужели прошла со вчера? Похоже на то. И это хорошо.

Закончив с «отъемом живы» у растений, подошел к корыту и заглянул в него. Глаза нормальные, только их цвет стал чуть насыщеннее. Но это, видимо, уже постоянный эффект.

Сейчас попробуем.

Я открыл канал на максимум, — на Слияние, — и восприятие Виа, ее ощущение мира и тепловые пятна жизни вокруг тут же ворвались в меня. Пятна, которые она хотела поймать.

СПОКОЙНО.

Глянул в корыто. Да, светятся, не так сильно, как во время первых всплесков, но очень заметно.

А теперь осторожненько прикрыть канал.

Я