Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

– Может, хватит мериться эмоциональным интеллектом? – попытался остановить Ратников схлестнувшихся в дискуссии бойцов.

– Кир, ну что за флуд?[156] – не мог остановиться Геймер. – В его голове резонирует только детонатор. Томас, ты ж как Терминатор, сплошной деструктор! Хоть что-то строить пробовал?

– Ну что ты как сопля – крестьянин бросит, а барин носит. Не нужно шейминга[157], паникер и невротик. У меня дом за городом. Я сам его построил.

– Да он у тебя по периметру трижды заминирован, от тебя даже семья сбежала от страха, абьюзер!

– А у тебя кот сдох. Не вынес занудства душнилы и задрота.

– Он умер от лейкемии! – Разъяренный Геймер швырнул в Фому пустым стаканчиком из-под кофе.

Фома спокойно отклонил корпус, флегматично проводив глазами пролетевший мимо стаканчик. В следующую секунду уместилась череда почти одновременных событий – резкий выброс руки подрывника, короткий свист летящего боевого ножа, жесткий и грубый вход черного лезвия «Катрана» в дверцу навесного шкафа рядом с головой Геймера, одновременно уклонившегося и на выдохе произнесшего обсценное определение легкомысленной в отношениях с мужчинами женщины и еще несколько малоцензурных мужских комментариев на нескольких языках народов России…

Сменившая ее секунда зафиксировала новую диспозицию – Абрек держал руку на правом плече Фомы, заслоняя корпусом траекторию возможного метательного броска; Бадма, делая вид, что вынимает боевой нож из дверцы шкафа, контролировал реакцию и дальнейшие движения Геймера. Традиционно увлекательная игра мужских самолюбий грозила масштабироваться до коллективной беды, но была прервана командным голосом Кирилла, не предвещавшим мирного исхода:

– Отставить! Решили зачехлить друг друга?

– Никак нет! Исключительно… – начал было переводить в шутку Геймер.

– Смирно!

Все убрали эмоции с лиц и вытянулись по стойке «смирно», хотя со стороны это, наверное, могло выглядеть забавным – взрослые мужики в штатском играют в дисциплину.

Кирилл спокойно поднял с пола стаканчик и по баскетбольной дуге метнул его в мусорную корзину. Не задев стенок корзины, стаканчик с хлопком скрылся в пластиковом чреве. Команда стояла не шелохнувшись.

– Мне тут серпентарий единомышленников не нужен.

Кирилл взял «Катран», подошел к Фоме и с размаху метко всадил нож в ножны, потом развернулся на месте и продолжил:

– Горячие олдскульные парни! Энергии много? С завтрашнего дня всех перебрасываю в ЦСН[158] на круглосуточную подготовку. Планирование, специальная физическая подготовка, ТСП[159], огневая, в том числе снайперская, подготовка, далее по списку. Полная занятость: двадцать четыре на семь. Через неделю – «скачки».

– Командир, мы же не пионеры…

– Бег, круговые тренировки, рукопашные бои и нагрузки по полной. Забыли слово «жалость». Выходные отменяются. Фома и Геймер на всех этапах в паре.

Кирилл осмотрел бойцов и остался доволен увиденным – они были сосредоточены. Он и сам еще не знал, так ли нужна в новых высокотехнологических условиях ведения спецопераций старая школа диверсионной подготовки. Но что-то ему подсказывало, что пот и кровь тренировок на выживание станут лучшими факторами командообразования. А «порядок бьет класс», как говаривал великий армейский тренер Борис Аркадьев[160].

– Вольно! – скомандовал Ратников. – Все по домам. Завтра в восемь утра построение в ЦСН.

Глава 61

Русское любомудрие

У России нет никаких границ —

У России есть только горизонт!..

Игорь Растеряев

В районе шести утра Кирилл заехал на улицу Веерную за проживавшим там главным инструктором ЦСН полигона Гостевым. Вместе с пассажиром он выехал на пустынное Аминьевское шоссе, держа путь в Сенеж. Полковник Константин Петрович Гостев пятидесяти семи лет – возраст для спецслужб еще вполне инструкторский – имел позывной Арбитр, объяснимый фактами биографии: в детстве он играл за юношескую сборную по хоккею Омской области, а позже судил хоккейные матчи ночной любительской хоккейной лиги силовиков. Успешно отработавший в качестве командира подразделений многочисленные командировки в разных климатических и географических условиях – от Сирии и африканских стран до Арктики и Украины, – Гостев лучше, чем кто бы то ни было, умел осуществлять слаживание бойцов под боевую задачу. В этих вопросах руководство Сил доверяло ему абсолютно.

Константин Петрович был человеком авторитетным и жестким. Суждение обо всем имел собственное, нередко для окружающих неудобное и безапелляционное. Сей недостаток в гражданской жизни оказался достоинством в армии, где простота и определенность команд – условие успеха и выживания. К Гостеву офицеры обращались в сложных ситуациях именно за арбитражем, когда требовалось однозначное и решительное суждение. За глаза армейские остроумы называли Гостева еще обер-прокурором, поскольку и характером, и даже лицом походил он на молодого Константина Петровича Победоносцева, обер-прокурора Святейшего синода. Только без бакенбардов и очков. Иными словами, не только биография, но и характер говорили о Гостеве как о действительном арбитре.

К семейству Ратниковых Гостев испытывал уважение. И потому, что был сослуживцем Ратникова-отца. И потому, что Кирилл выжил, хотя не должен был, а значит, имел особое предназначение, по мнению Верховного Арбитра и Судии. И еще потому, что военная династия – это отечественная традиция, которую следует чтить. Чтить, и точка.

Несмотря на свое старшинство, к Ратникову-младшему Константин Петрович относился будто к равному. Бойцов, заглянувших за горизонт жизни и неоднократно смотревших в глаза смерти, было много. А таких, чтобы больше десяти лет скитались в сумрачных лесах подсознания и, возможно, видели небесные чертоги Асгарда, а потом вернулись из мира теней для великой миссии, подобно Илье Муромцу, вставшему с печи на защиту Руси, таких воинов – один на миллиард.

Ехать было недолго, но достаточно, чтобы завести понятийный мужской разговор.

– Честно говоря, Ратный, подобной программы подготовки не видел уже лет семь, – обратился Гостев к Кириллу, в силу армейской привычки называя его позывной. – От современного диверсанта требуются навыки в высоких технологиях – робототехника, нейронки, цифровые приблуды. Эта практика, как устав Караульной службы, написана кровью. Лет пятнадцать назад требовалось около шести часов на ликвидацию обнаруженной ДРГ, а сейчас дроны, роботы и нейросети сократили это время в пять-шесть раз. Бойцы и штурмы стали уязвимы. А у тебя в программе упор на физику, выносливость, сплоченность и командный дух.

– Цифровая подготовка тоже будет, – отреагировал Кирилл, сворачивая с Рублевского шоссе на МКАД. – Но, по мне, венец творения – человек, а не нейросеть. Я так чувствую. И в человека верю. Вера же в сверхсилу нейросети, отменяющей человека, это какая-то навязываемая нам извне интеллектуальная капитуляция перед Матрицей. Которую человечество само и создает.

– Да ты романтик, Ратный. Идеалист. Редкий экземпляр среди нашего брата. Повеяло от твоих слов