Искра богов. Не люби меня - Мара Вульф

профильного предмета. Возможно, разумнее было бы оставить детскую мечту позади и жить дальше, вместо того чтобы тратить следующие годы на Грецию, о которой я теперь знала больше, чем мне того хотелось.

– Не забудь о своем обещании записать историю Агрия и всего, что недавно произошло.

– Но что мне вообще об этом известно? Как я узнаю, кто выиграл в битве? – Надеюсь, только я услышала прозвучавшее в моем голосе отчаяние.

– Боюсь, если Агрий победит, ты заметишь. Он исполнит приказ Геи, и люди исчезнут с лица земли.

– А если нет? – прошептала я, шокированная тем, с каким равнодушием слова сорвались с ее губ.

– Мы оставим вас в покое, – ответила богиня и успокаивающе погладила меня по руке.

Я сморгнула слезы злости, подступившие к глазам. А она великодушно притворилась, что не заметила их.

– Полагаю, моя история никого не заинтересует. В ней до сих пор не случилось ни настоящей битвы, ни соблазненных лебедями девственниц.

Робин и Кейден не замечали вокруг никого, кроме друг друга. Меня тошнило от одного их вида. К счастью, Кэмерон к тому времени уже уехал. Правда, он поругался с папой по этому поводу, но отец, как и всегда, одержал верх. С тех пор как Робин решила, что Кейден спас ее, она от него не отлипала, а ему это, похоже, нравилось. Еще несколько недель назад я с уверенностью могла сказать, что Кэмерон был для нее самым дорогим человеком на свете. Но каждый, кто видел ее с Кейденом, сразу понимал, к чему все идет. Леа пробовала с ней поговорить, однако Робин заявила, что никого это не касается, и, вероятно, была права. Она даже обвинила Леа в том, что я специально подослала ее, потому что ревную, и тут она тоже, к сожалению, была права.

Наши отношения с каждым днем становились холоднее. Кейден игнорировал меня, что особо меня не удивляло, учитывая тот случай с камнем. Чтобы отвлечься, я с головой ушла в изучение греческого языка. Аполлон составлял мне компанию на занятиях по фехтованию: как выяснилось, дрался он тоже прекрасно, несмотря на то что являлся богом изящных искусств. Мир был и есть несправедлив.

– Думаешь, я совсем ничему не научился в Трое? – усмехнулся он, когда я завела разговор. – Зевс настаивает, чтобы мы умели сражаться и защищать себя.

Мы сидели на скамье во время перерыва. Аполлон не давал мне спуску. Как будто решил заново обучить меня искусству фехтования.

– Он заботливый отец? – Я ничего не могла поделать с завистью в голосе.

– Да. Они с Герой всегда прекрасно к нам относились, независимо от того, кто их общий ребенок, а кто – от его любовниц. Моя мать, Лето, была одной из них. И хотя Гера злилась на Лето, но она никогда не вымещала свою злобу на мне, а Афина практически стала ей родной дочерью. Не могу себе представить, чтобы с Агрием вышло иначе. Зевс бы не убил его. Он бы его вырастил, и вся история канула бы в небытие.

– Тебе видней. Все-таки ты бог – покровитель оракулов, – подколола его.

– И поэтому знаю, что пророчества не всегда сбываются, – добродушно отозвался он.

– Значит, ты винишь во всем Метиду?

– Она ненавидела Зевса. До глубины души. Ненависть не позволяет ей увидеть более разумную альтернативу.

– Но он соблазнил Метиду против воли, зачал ей детей, а потом съел.

– Раньше отец в самом деле был вспыльчив.

Вряд ли это могло быть оправданием. Я покачала головой. «Ох уж эти боги!»

– Что он собирается делать? Агрий, очевидно, не желает возвращаться в лоно большой любящей семьи.

– Если нет, то остается только битва.

– Агрий хочет уничтожить всех вас и нас заодно.

– Знаю. Но у него ничего не получится.

– Ты в этом уверен? – Я искоса посмотрела на Аполлона. Его красивое лицо приняло необыкновенно серьезный вид.

– Нет, не уверен. Но мы будем сражаться до последнего. Так же, как Зевс не смог уничтожить титанов, Агрий не сумеет убить нас. Мы бессмертные, и единственное, что он может с нами сделать, – изгнать в Тартар. Но, клянусь тебе, по крайней мере меня он туда спуститься не заставит. Я – бог света. От меня в мгновение ока ничего не останется. Тьма поглотит меня.

От этой мысли я вздрогнула, ощутив одновременно страх Аполлона. Хотя мне до сих пор казалось, что ему и вовсе неведомо это чувство. Я взяла его ладонь в свои, желая утешить, и бог ответил мне благодарной улыбкой.

В зал для фехтования вошли Кейден и Робин. Его рука собственнически лежала у нее на талии, а она прижималась к нему. И я позволила этому парню поцеловать меня. Видимо, лишилась на пару минут рассудка. Он сдвинул брови, когда заметил нас сидящими на лавке.

Разозлившись, я повернулась к Аполлону. Если Кейден мог так делать, то и я могла. Я накрыла ладонью щеку Аполлона и улыбнулась ему. Его страх испарился, и он притянул меня к себе. Это избавило меня от необходимости смотреть на Кейдена. Глупо и по-детски было пытаться заставить его ревновать. Я ничего для него не значила, и чем раньше приму это, тем будет лучше для меня.

– Не подпускай ее к себе слишком близко. Она может ударить тебя камнем по голове, – раздался рядом с нами язвительный голос Кейдена.

На губах Аполлона заиграла привычная усмешка.

– В отличие от тебя я оказываю на женщин совершенно другой эффект, дорогой кузен, – парировал он.

– Рад за тебя, – рыкнул Кейден и бросил на меня мрачный взгляд, прежде чем взять защитную маску и надеть ее. Робин, едва ли не пританцовывая, следовала за ним по пятам.

Аполлон какое-то время наблюдал за ними.

– У тебя техника лучше, чем у нее. Я попрошу Зевса, чтобы он приказал Гефесту изготовить тебе оружие.

– Если думаешь, что я буду разгуливать по городу со шпагой, то ты ошибаешься. Хватает того, что наши соседи уже считают мою мать чокнутой.

– Зевс скроет оружие. Мы не можем оставить тебя без защиты. Агрий будет искать тебя, – продолжал Аполлон.

Я покачала головой.

– Какая ему от меня польза?

Взгляд Аполлона помрачнел.

– Считай это мерой предосторожности. Не забивай этим свою прелестную головку. Мы обо всем позаботимся, а когда разберемся с этим досадным недоразумением, то просто исчезнем. Через какое-то время тебе начнет казаться, будто нас никогда и не существовало. Мы превратимся в смутное воспоминание.

Я машинально замотала головой:

– Но я не хочу, чтобы вы превратились в воспоминание. – Я потянулась за своей рапирой и маской.

Аполлон вышел