Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

дело! Муж твой умер – так он теперь у престола небесного пребывает, а ты горевать о том вздумала?! Более того, силы в тебе много и жизни много, а ты собираешься дух свой молитвой да постом давить? Грех! Да еще какой грех!

Нет, сказано-то было много чего еще, но все Софья просто не запомнила. Зато по окончании разговора порадовалась, что Аввакум на их стороне. Феодосия не просто раскаялась в своих побуждениях. Она на полном серьезе собралась заняться делом. А что?

У Морозовых есть земли и деньги.

А у Алексея есть скот, вывезенный из Англии. Пока его было мало – все было неплохо. Но ведь оно плодится! За овцами надо следить, за коровами, скрещивать надо, стричь, шерсть возить обрабатывать… дел – уйма. Так что вот тебе покаяние. Пока все не наладишь – и думать не смей, чтобы от мира затворяться. А сына и вовсе тащить забудь! Он здесь самое лучшее делает, что только можно! Будущему своему государю служит! Так что – цыть, баба! И пошла работать! Трудотерапия – лучшее лекарство от многих горестей и печалей.

Сам Аввакум тоже переменился за это время.

Неглупый и серьезный мужчина, несмотря на все характеристики. И даже его упор на религию… так простите – протопоп. Работа такая. А чего с Никоном не поделил да упирался… а вы б не уперлись на его месте?

Он себе выбрал цель – и все тут.

Чисто русская черта – встать и стоять насмерть. Зубами вцепиться и не разжимать их, даже когда тебе голову снесут. Но в войне она – доблесть, а в мирной жизни? Почему-то не поняли.

В школе же Аввакум нашел себя в другом. Вырастить целый орден монахов-воинов, это ли не цель? Сделать так, чтобы несли веру православную? Чтобы помнили и верили правильно. Не по канону, нет… Есть такой грех, перевод тут, ошибка там – и вот оно, первое непонимание, второе – и побежала трещина, все ширясь и ширясь. Далеко и ходить не приходится, латиняне-то! Католик с гугенотом…

А вот понимать правильно, вот это протопоп и старался вложить в детские головы, тщательно отбирая учеников и стремясь добиться от них не тупой зубрежки, а понимания…

А параллельно еще выписал нескольких иноков из монастырей – Алексей Алексеевич в ноги отцу падал, чтобы тот патриарха попросил. Аввакум, хитрюга, не абы кого выписывал. Среда церковная – место узкое, все друг друга знают. Он и выбрал нескольких монахов из тех, кому мирское глубоко безразлично, а вот человеческие болезни…

Лекарей он выписал…

И в школе прибавился курс прикладной медицины.

Кое-что добавила Софья из своего опыта – и пошло-поехало. Аввакумовых ребят обучали по полной программе, остальных – оказывать первую помощь при ранениях. А что?

Воин все уметь должен, не только в красной шапке ходить да пищаль таскать! Нет уж!

И языки знать, и лазутчика взять, и часового снять, и «языка» добыть, и товарища накормить, и палатку поставить… а вдруг рядом с тобой слуг-то и не окажется?

Ремесло у воина такое – многогранное!

А кому не нравится – пошел вон. Насильно тут никого учить не будут, других найдем. А вот вы так и пойдете, с позором! Так что скрипели боярские дети зубами, ругались, но учились изо всех сил. А когда учат серьезно, а ты серьезно учишься – тут, поверьте, ни права качать, ни высокомерие проявлять некогда. Да и сил нет.

Правильно поставленный учебный процесс длится от восхода до заката, и сил оставляет ровно столько, чтобы хватило умыться на ночь и одеяло натянуть. И в царевичевой школе он был именно что правильным.

Второе событие было жутким. Забеременела царевна Анна. Для Софьи-то все было нормально, но она сильно подозревала, что народ не одобрит. Хотя тетка держалась, сколько могла.

Живота почти заметно не было, тошнить ее не тошнило, один раз только в обморок упала… Софья догадалась случайно. Когда ее вместе с Воином увидела… вовсе не за чтением старинных книг. Так получилось…

Софья промолчала, но за теткой наблюдать стала пристальнее. Хвостатые – они, знаете ли, плавают, а залет всегда получается неожиданно. Потому и залет.

Так что в один прекрасный момент, когда они остались одни, Софья абсолютно спокойно поинтересовалась.

– Тетя, а скоро мне братика или сестренку ждать?

Анна где стояла, там в обморок от такого вопроса и упала. Пришлось приводить в чувство, успокаивать и заверять, что никто ничего не знает. А Анна боялась. Если узнают… грех-то какой!

Плод заставят травить, Воина казнят, ее в монастырь запрут… оказалось – седьмой месяц.

Чем думали? Ну, это понятно. Что делать? Рожать, конечно. Обратно-то не рассосется. Воин знает? Знает, конечно, волнуется, предлагает ее отсюда увезти, но – куда?! Хотя, наверное, и придется.

Софья вздохнула и предложила свой вариант событий. Вроде бы ходила Анна нормально, хоть и поздняя первородка. Доносить ребенка она должна, если что – пусть тут же прячется в покоях, выгоняет всех, зовет ее с Алексеем, а там по ситуации разберемся.

Если же нет – месяц еще доходить, а там к Феодосии Морозовой в гости съездить.

Поплакать вместе об утрате для государства, помолиться, попоститься – никто и слова дурного не скажет. Здесь Татьяна за всем присмотрит, она-то в курсе?

Нет, если и подозревает чего, то молчит.

Софья только хмыкнула. Еще бы не подозревать, когда Анна мыльню стала посещать пореже и в гордом одиночестве. А уж париться – и вовсе ни-ни, вредно же…

А что молчит – ну, тут тоже неплохо. Значит, умная женщина. Генетика, знаете ли.

С Феодосией?

Договоримся. И с Аввакумом. Обвенчать вас с Воином, герои! Тайно, но чтобы дитя незаконным не было!

Знают двое – знают все?

Так и пусть знают, главное, чтобы доказать не могли. Да и то… Аввакум – священнослужитель, ему молчать – чин велит. За блуд, конечно, епитимья, но это больше Воину отольется, он-то дитя не носит. Феодосия тоже промолчит. Кремень-баба. Ну а про Софью и вовсе поминать нечего. Она только рада и вообще – дай вам бог!

Рыдала Анна по итогам разговора долго и обильно, но все-таки другой хорошей идеи не было – и она отправилась к Аввакуму на исповедь.

Протопоп такой новости не обрадовался, но желание Анны все скрыть понял и поддержал. Узнай сейчас царь – головы полетят, да и его в том числе. А протопоп к ней как-то привык. Притерпелся. Опять же, и дело его загубят, так что