Пространство - Джеймс С. А. Кори

растерянность. На ум пришло разом не меньше полудюжины возражений — всем им потребуется где-то заправиться, на наших станциях на исходе запасы еды и удобрений, которые как раз уже здесь, и — ты не шутишь?

— Зачем? — спросила она.

Улыбка Марко стала тёплой и обаятельной. Радостной и сияющей. Па вдруг поняла, что тоже улыбается, сама не зная чему.

— Ситуация изменилась, — ответил он и прошёл в конференц-зал впереди неё. 

Охранник кивнул, пропуская Па, и она на мгновение удивилась — куда-то делся сын Марко.

Все остальные уже собрались за столом. Стена, где Марко несколько дней набрасывал образы своего ви́дения будущего Пояса, была очищена, на месте схем появилась картина с изображением древнего воина — темнокожего, с волнистой бородой и усами, в тюрбане и мягко спадающей длинной белой рубахе, которую обвивал малиновый пояс с тремя клинками. В руках воин держал старинную винтовку.

— Вы опоздали, — мягко упрекнул Марко Доуз, пока Мичо занимала своё место. 

Марко проигнорировал их обоих.

— Посмотрим на Афганистан, — произнёс он. — Хозяева всей свалки империй. Сам Александр Великий не смог поработить тамошний народ. Самые могучие силы, пытавшиеся это сделать, терпели неудачи и истощались.

— Но они не имели нормальной экономики, — вставил Санджрани. 

Розенфельд коснулся руки соседа и приложил к губам палец.

Марко расхаживал перед картиной.

— Как же им это удавалось? Как могли разобщённые люди, вооружённые примитивной техникой, столетиями противостоять величайшим силам этого мира? — Он обернулся к слушателям. — Вы знаете?

Никто не ответил. От них этого и не требовалось. Перед ними разыгрывался спектакль. Улыбка Марко сделалась ещё шире. Он воздел вверх руку.

— Они заботились о другом, — сказал он. — Противники сражались за территорию. Захват. Оккупация. Для этих великих воинов речь шла о контроле пространства, которым они не владели. Когда орды англичан, готовые вступить в битву, подошли к афганскому городу, они обнаружили... пустоту. Враги рассеялись по горам, расселились в местах, не представлявших для противника интереса. Для англичан город был ценностью, которую следует захватить. Для афганцев он был не дороже, чем горы, поля и пустыни.

— Многовато романтики, вам не кажется? — подал реплику Розенфельд, но Марко его не слушал.

— Это храбрые люди, астеры своего века и места. Наши отцы по духу. Пришло время почтить их. Друзья мои, «Лазурный дракон» пал, и мы знали, что в конце концов это случится. Земля, с её страданиями и невежеством, готовится атаковать.

— Вы что-то узнали? — спросил его Доуз. Его лицо побледнело.

— Ничего нового, — сказал Марко. — Мы всегда знали, что Церера — их цель. С тех пор как станцию захватил АВП, они дожидались своего часа, но наш братец Андерсон старался склонять их к миру. Да станция их особо и не волновала. До сих пор. Флот ООН разворачивается. Они нацелились на Цереру. Но что будет, когда они сюда подойдут?..

Марко прижал к губам сжатые кулаки, дунул на них — и раскинул пальцы. Иллюзия, но Мичо показалось, что она видит разлетающийся из рук пепел.

— Но вы же не... — потрясённо произнёс Доуз.

— Я уже начал эвакуацию, — сказал Марко. — Все наши бойцы и техника покинут станцию задолго до их прибытия.

— На станции шесть миллионов человек, — сказал Розенфельд. — Не думаю, что мы сможем забрать всех.

— Конечно нет, — согласился Марко. — Это военные действия. Мы заберём военные корабли, необходимые ресурсы, а территорию оставим Земле. Они не дадут Церере умереть с голода. Строить из себя жертву, вызывая сочувствие простаков — последнее, что у них оставалось. Если не возьмут на себя заботу о Церере — лишатся и этого. А мы? Мы окажемся в космосе, в нашем родном доме. Недосягаемыми.

— Но, — Санджрани едва не плакал, — это же основа всей экономики.

— Не беспокойтесь, — сказал ему Марко. — Впереди нас ждёт всё, что мы обсуждали. Только сперва позволим врагам поднапрячься, обессилеть и пасть. Это всегда входило в мой план.

Доуз поднялся на ноги. Лицо стало пепельно-серым, только на щеках горели два ярко-красных пятна. Руки тряслись.

— Это из-за Филипа? Вы мстите мне?

— Филип Инарос здесь ни при чём, — сказал Марко, но восторг и волнение больше не слышались в голосе. — Дело в Филиппе Македонском. А также в том, чтобы усвоить уроки истории. — Последовала ужасающе-длинная пауза. Доуз рухнул назад в кресло. — Итак. Мы с Мичо уже обсудили изменение маршрута прибывающих кораблей. Давайте поговорим о логистике очистки самой станции. Согласны?

То, как внутряки сбегали с кораблей, стоило им только оказаться в порту, служило источником шуток среди астеров. Как внутряки выбирают корабельное меню на обед? В доке. Как можно определить, что внутряк долго не был в порту? После швартовки он сразу бежит в док посрать. Если дать землянину возможность выбора — остаться на борту корабля и спасти жизнь любимой или сойти в док и больше никогда не полюбить, то куда девать ее тело? Таков их образ мыслей. Корабль — не реальность, реальна только планета. Или спутник. Или астероид. Они не могли избавиться от мысли, что жизнь обязательно включает камни и почву. Вот почему они такие коротышки.

К тому времени, как через туннель дока Мичо вошла в люк своего корабля, на «Конноте» собрались ещё не все, но большинство. Те, кто ещё оставался снаружи, скорее всего, вернутся ночевать в свои койки. Никому не покажется странным, что здесь вся её семья. Ну, может, слегка, но ничего особенного.

Она спускалась на лифте со странным чувством — словно смотрела на корабль впервые. Всё было как в резком фокусе, как будто она ступила на незнакомую станцию. Так непривычно. Зелёные и красные индикаторы состояния лифта. Мелкий белый текст на каждой панели, информация о том, что скрывается за ней и когда установлено. Изящный логотип марсианского флота ещё различим на полу, несмотря на все усилия его оттереть. Из камбуза пахло чёрной лапшой, но Мичо не останавливалась. Если она сейчас и заставит себя что-то съесть, её всё равно вырвет.

Все члены экипажа разместились отдельно — все, кроме её семьи. Когда «Коннот» оказался в их распоряжении, Бертольд первым делом убрал перегородки между тремя каютами, чтобы образовалось обширное пространство с креслами-амортизаторами, где они могли собираться вместе. Марсианские дизайнеры проектировали корабль так, что люди могли находиться либо в одиночестве, либо