"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– И чем все кончилось?

– Вот это самое интересное. Этот отряд тогда никто не осудил – кроме, конечно, нанявших их южан. Любой понимал, что и сам бы на их месте согласился. Так что этот отряд и дальше нанимали. А северяне тогда победили, и эта принцесса стала королевой, а регентом при ней, конечно, ее двоюродный дядюшка, который и спас всю компанию. Так что с тех пор существует негласное правило: если предложат в десять раз больше, то наемник имеет право сменить нанимателя без ущерба своей чести. Но в десять раз больше не предлагают. Проще десять таких отрядов нанять. Это нужен очень особый случай. Только еще два раза такое и произошло. Один раз басилевс перекупил наемный отряд, охранявший тайный выход из Константинополя, чтобы вывести конницу и ударить осаждающим в тыл. А второй раз – когда двоюродный братец шамаханской царицы, собрав наемников, пытался перекупить Берендеево войско, чтобы его пропустили. Но те отказались. Не знаю, правда, можно ли берендеев считать наемниками… Вот и все случаи. Бывает, правда: наемники уходят, если считают, что их на верную смерть отправляют. Это да, это часто случается. Много таких шибко умных нанимателей, что думают пообещать награду и отправить на верную смерть. Павшим и платить не надо. Таких умников наемники быстро учат.

– Тогда здесь берем «зайцев», мавров и «волков», – подвел итог Роман. – Утром обойдем всех и еще раз посмотрим на месте.

– Ну тогда, как говорят у вас на Руси, – утро вечера мудренее.

– У нас на Руси, – улыбнулся Роман Галицкий, – ты теперь русский боярин, так что Русь теперь и твоя тоже.

Глава 8

По дороге в Белый город

Василиса внутренне сжалась, когда Казимир вошел в шатер. Однако в этот раз мучитель даже не посмотрел в ее сторону. Следом за ним вышагивал дородный верховный магистр ордена Теодор. Он всегда смотрел равнодушно, и хотя не делал Василисе ничего дурного, но не нравился ей очень сильно. Она чувствовала в нем какую-то внутреннюю жестокость. В своем царстве она привыкла к более живым и естественным проявлениям чувств людей, чем у тех, кто ее окружали сейчас. Подумать только, Ставр казался ей сухим… А ведь он даже шутил, и не так уж и редко, и зачастую вправду смешно. Тут же все были холодны и серьезны, даже Генрих. Хотя в нем она чувствовала какую-то внутреннюю теплоту, но и он со стороны казался таким же истуканом. Вот уж кто на нечисть походит, так это орденские рыцари. Ни песни грянуть заудалой, ни истории рассказать… как мертвые, ей-богу. Даже Василисины чары практически не работали, она постоянно рассматривала себя в зеркале с большим расстройством. Синяки, нанесенные новым мужем, никак не удавалось скрыть. Из зеркала на нее смотрела изможденная женщина, бывшая лишь тенью себя прежней.

– Еще один шляхтич распахнул ворота, – довольно потирая руки, произнес Казимир, – чуют, курвы, за кем сила.

– И все же шляхта Белого города молчит, – многозначительно заметил Теодор, – а наши лазутчики доносят, что войско тайком собирается вокруг города.

– Да, похоже, они решили короновать удобного им Любомира. Мой братец всегда был податлив и слишком доверчив. Вертеть таким королем шляхте куда проще. А только получат они не мягкого и безвольного Любомира, а меня. И я развешу на всех столбах изменников, уж помяни мое слово. Я старший сын и наследник Сигизмунда.

– О смерти короля Сигизмунда так и не сообщили. – Теодор сел в резное кресло из дуба, вывезенное из Тривосьмого царства. Василиса волком глянула на него, но великий магистр и бровью не повел.

– Сколько войска смогут собрать те, кто поддерживает Любомира?

– Пока ваш отец при смерти, большинство шляхтичей будут выжидать, чья возьмет. Думаю, воевода Бронислав – наиболее упорный ваш противник. В Белом городе не больше шести тысяч ратников, и, возможно, они смогут собрать до тысячи рыцарей… – Теодор задумался, – вернее всего – не более шести сотен.

– Я думаю так же, магистр. У нас же две с половиной тысячи рыцарей! А сколько шляхты перешло на нашу сторону… Почитай, везде, где мы проходили, нам открывали ворота без боя.

– Бог помогает праведным, – многозначительно заметил Теодор, – объединив орден и Белое королевство, мы станем сильны, как никогда до этого. На востоке и на юге, и даже на севере – везде живут варвары, не знающие культуры и света истинного бога. Наш долг – принести им плоды закатной цивилизации.

– Верно, мой брат. – Казимир обнял магистра за плечо. Василиса уже заметила, что члены ордена именуют друг друга братьями. – Нас ждут великие дела.

«Ты бы хоть мылся иногда, великий представитель цивилизации», заметила про себя Василиса, но вслух сказать не решилась.

– Враг силен, опасен и коварен, – продолжал магистр, – он принимает разные обличья, но он бессилен пред истинной верой и силой нашего бога. – Казимир осенил себя крестом.

Вечером Василиса попыталась расспросить Генриха, он единственный из чужаков разговаривал с ней и не смотрел на нее как на вошь.

– В чем суть вашего ордена, за что вы сражаетесь?

Генрих задумался, прежде чем ответить.

– Видишь ли, дорогая Василиса… Люди, живущие на нашей земле, несовершенны. Одни сильные, а другие слабые. И сильным можно стать, только борясь с другими и проявляя беспощадность к самому себе. Любой человек должен стремиться к тому, чтобы быть сильным. Мы лишь подстегиваем и побуждаем их к этому. Сильный растет, слабый умирает. Как заботливый земледелец, мы вырываем слабые побеги, оставляя лишь сильные и жизнеспособные.

– Разве долг сильного не состоит в том, чтобы защищать слабых? – удивилась Василиса. – У нас все богатыри и витязи именно так живут.

– Верно, – кивнул Генрих, – и поэтому вы проиграете. Вашим слабым хорошо. Всегда есть кому их защищать. У них нет резона самим становиться сильней: зачем? Наши же люди крепнут в непрерывной борьбе, совершенствуясь постоянно. Да, у нас не родятся богатыри, как у вас, но зато именно у нас появились тяжеловоруженные рыцари, самострелы, осадные машины. Рано или поздно ваша земля покорится, потому что сильных не окажется много. Какой смысл защищать слабых? Никакой выгоды, только лишения да риск быть убитым. Ну и какой путь выберет человек? Кем он захочет быть в вашем обществе? Сильным или слабым?

Когда-то Василиса и сама так думала. И Микула каждый раз сердился на нее, когда она говорила подобные вещи. А сейчас, встретив единомышленника, почему-то не обрадовалась.

– Сильным, – ответила