"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– Почет и уважение… – скривился Генрих, – это в карман не положишь и семью этим не накормишь. Детям не передашь и не продашь кому-то, если нужда придет. Ну один раз на такого бескорыстного нарвешься или два, три… А дальше? Поэтому я и говорю: не сейчас, но в далекие времена, где станут жить наши потомки, будет только цивилизация заката. И мы, орден, – острие этого меча, устремленного в вечность.

Генрих положил руку на плечо Василисе:

– Скоро вы станете королевой. Уже через несколько дней наше войско будет у стен Белого города. Воевода Бронислав и шляхта так просто не сдадутся, но против мощи ордена им не устоять.

– Не хочу я быть королевой, – вздохнула Василиса, – мне нравилось быть княгиней.

Ответить Генрих не успел – в шатер ввалились, громко смеясь, раскрасневшиеся Изольда и Казимир. Изольда сразу увидела Василису, она никогда не упускала случая уколоть побольнее свою золовку.

– Общаетесь с нашей пойманной мышкой, маршал? – хохотнула она, обращаясь к Генриху, затем выставила руки, подобно кошачьим лапкам, и мяукнула, словно демонстрируя свою силу попавшей в цепкие когти Василисе.

– Рассказываю вашей супруге о нашей скорой победе, – невозмутимо ответил Генрих, глядя на Казимира, – ей скоро предстоит стать королевой.

– Истинная королева у Белого королевства всегда будет одна, – усмехнулся королевич, – варварская княгиня нужна была для иных целей. Нам необходимо было держать ее брата на расстоянии. Теперь же и в этом нужды нет никакой. Нам еще предстоит придумать применение для нашей супруги.

– О, скоро шляхтичи заплатят за то, что не хотели видеть меня королевой, – рассмеялась Изольда, – пообещай мне, братец, голову отцовского книгочея и распорядителя театра.

– Старик Горацио-то чем тебе не угодил? – шутливо рассмеялся Казимир, глядя широко раскрытыми глазами на Изольду.

– Этот мерзавец посмел назвать меня бледной тенью моего отца! – возмущенно ответила девушка.

– Клянусь, он заплатит за свое вероломство! Ему придется носить свои ноги и руки в заплечном мешке.

– Это будет забавно смотреться, – рассмеялась Изольда; она плюхнулась на кресло – на то самое Василисино кресло! – и потянулась, – я буду лучшей королевой во всем мире.

Василиса же произнесла тихо-тихо, так что ее никто не слышал:

– Если на поле позволять побеждать сильным растениям, то очень скоро вся культура погибнет, и на поле останутся только сорняки. Сильные, злые и беспощадные. И роль пахаря не в том, чтобы уничтожать слабые растения, а в том, чтобы защищать от сорняков ростки, приносящие плоды. – Знакомство с Микулой Селяниновичем не прошло даром: тот так любил рассказывать о крестьянском труде, что даже княжна начала что-то в этом понимать.

Глава 9

Соловей-разбойник и его команда

Соловей снова покосился на очередную голову на шесте. Вчера Дабог принес голову Расписного и насадил ее на кол. Рядом уже скалился череп, принадлежавший когда-то Могиле. Султан, по слухам, ушел от греха подальше в южные края, и мстительный бывший царь теперь гонялся за дедушкой Гасаном. Соловей уже понял, что Дабог иногда бывает очень мстительным и мелочным. Несколько раз он поучаствовал в налетах на бояр и богатеев и очень быстро охладел к этому делу, скинув все заботы на плечи Соловья. Мстить обидчикам ему было гораздо интереснее. Первым пал от его руки здоровяк Могила, он пытался силой справиться с бывшим царем, собрав крепкую команду и зажав того в темном месте. Теперь вот и Расписной разделил его судьбу, хотя он достаточно долго скрывался. Организация Кудеяра разваливалась на глазах. Мелкие атаманы не знали, кто теперь главный, вспыхнули ссоры за хлебные места, кровь полилась пуще прежнего. Соловушка оглядел свою шайку, или «войско справедливости», как они себя сами называли. Люди подобрались самые разные. Были и откровенные душегубы, оставшиеся не у дел. Несколько воинов из разгромленного войска Ивана-подменыша прибились тоже. Князь их погиб, полк был разгромлен. Из боя они дали деру, и теперь идти им было некуда. Еще сколько-то нахлебников появилось: пользы от них никакой не было, отнимать они не могли, но делить любили. Лишь немногие всерьез воспринимали идеи Соловушки о справедливости. Вот, например, Прохор: мужик тертый, а все равно не утратил каких-то представлений о справедливости. Раньше сам он был мздоимцем. Собирал для князя оброк с крестьян: говорит, чего только не повидал на своем веку… И сирот плачущих, кормильца потерявших, и погорельцев, и многие другие беды. Не выдержало сердце его чинимой им же несправедливости, пусть и по княжескому приказу. И ушел он в леса, пропадать. Да, на счастье свое, с Соловушкой встретился. Теперь без Прохора никуда: если бы не он, ничего бы и не получилось. А вот у Федула – совсем другая история. Он боярский сынок, ни в чем ему отказу не было сызмальства. И вот, назло матери своей, ушел он бороться против богатеев за простой люд. Соловушка думал, что Федул недолго выдержит, быстро вернется к матери да отцу, но тот задержался. «Не могу, – говорил, – когда народ мой страдает да голодает, не по сердцу мне это».

А еще была Белка. Взгляд Соловья скользнул по мальчишечьей фигуре Белки. Косу свою она отрезала и теперь походила на юношу, женскими формами природа ее не одарила. Тощая да невысокая. Только глаза большие и синие, взглянет – и в дрожь бросает. Робел от нее Соловушка и сам не знал почему. Он же девкам всегда люб был, собой хорош, весел и легок. А с ней еле-еле слова связывал. Сам себе боялся признаться, но если бы не Белка – бросил бы он все это дело да убежал. Да как тут бросишь, когда глаза ее васильковые смотрят на него как на героя. Белка дворовой девкой была: и била ее боярыня, и кормила впроголодь. Постоянно почему-то норовила обидеть сиротку. Вот Белка и сбежала в лес, питалась ягодами да грибами, пока на землянки не набрела, в которых «войско справедливости» пряталось. А как узнала, какое дело они задумали, сразу загорелась. Очень она натерпелась в жизни всякого, ненавидела богатеев лютой ненавистью. Да всего около полусотни человек и было, а бойцов и того меньше – десятка два.

Если бы Дабог клич кинул да силу свою явил, тысячи мог собрать. Но тот всех бросил и гонялся за обидевшими его разбойниками. Как такой человек мог быть правителем державы, Соловушка не понимал. Порой мог и что-то серьезное бескорыстно сделать, а бывало, что за какую-то мелочь зацепится и никак не успокоится, пока не будет так, как он хочет. Вырыли ему землянку, а он