"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

– Вы же вернетесь сюда после Геленджика? Здесь классно! На море, конечно, тоже хорошо, но там опасно. Надо выждать, пока зомби вымрут, так мама говорит, – Ксюша аккуратно сплетала локоны новой подружки в тонкие ровные косы.

Мимо них молнией пролетел Агат в погоне за палкой. Сова почесал ногу и украдкой посмотрел на девочку. Макс начинал влюбляться, но не подавал вида:

– Вообще мы как раз мечтали найти дом у моря в маленьком поселке, перебить там всех каннов и жить как на курорте. Или в Средиземное море двинуть, а может и дальше, на тропические острова перебраться.

– Где тропические острова – там и тропические болезни, – возразила ему Ксюша.

– Ну, жили же там как-то люди. Зато всегда тепло, фрукты, охотиться и рыбачить можно, – Макс достал метательный клинок и провел лезвием по шее, словно бреется. Лена заметила, что брат выпендривается, всё поняла и хихикнула.

– Это и тут можно, – продолжала гнуть свою линию девочка, – в этой речке даже форель водится, а в лесу зайцы, кабаны, косули есть, и другая дичь.

– А мне ваши планы насчет путешествий по душе. Я люблю приключения, – поддержал приятеля Петька.

– Вот путешествия пока придется отложить, – нахмурился Сова, – как вернемся, Андрей с Машей начнут в лаборатории над антивирусом работать. Твой батя сказал, что в бункере всё есть для этого. Там, кстати, круто? Как в фильмах фантастических, да?

Мальчик вспомнил свои ощущения от жизни в убежище. Особенно ярко врезалось в память то время, когда к власти пришел Чернов. Слово «круто» меньше всего подходило, чтобы описать эти чувства.

– Знаешь, Макс, там может быть круто первые три дня. А потом все быстро надоедает. Бесит ощущение, как будто живешь в консервной банке. Если с вакциной все получится, то люди сразу сбегут из этого бункера.

– А как же зомби? В убежище они не страшны, а вот на поверхности…, – Ксюша продолжала колдовать над прической Лены, с интересом слушая парней.

– Ну, кто-то останется, кому такая жизнь по душе. Но лучше драться с зомбаками, чем тухнуть в этом подземелье.

Агат вернулся с палкой и развалился на траве. Овчарка демонстративно грызла свой трофей, поглядывая на подростков. Сова почесал пса за ухом, стараясь не дотрагиваться до проплешин на шерсти:

– Вот не зря говорят – заживет как на собаке. Быстро у него раны затягиваются. Мы когда осядем на месте, тоже заведем себе такую зверюгу. Да, Ленка?

– Ну, можно. Только мне лабрадоры больше нравятся.

– А мне Джек-рассел-терьер. Они мелкие, но прикольные. Правда, в драке бесполезны. Хотя если за яйца схватят, то даже зомбаку мало не покажется, – ухмыльнулся Макс, встретился взглядом с Ксюшей и вновь принял серьезный вид.

Солнце поднималось и припекало от души. Агат снова полез купаться, и в это время на противоположном берегу шевельнулись кусты. Парни тут же схватились за оружие. Все напряженно вглядывались в зеленую чащу, ожидая появления зараженного или другую опасность. Где-то вдалеке послышалась кукушка, но никто не хотел спрашивать, сколько ему осталось жить. Пёс тоже замер и тревожно принюхивался.

– Может, стрельнуть туда для профилактики? – предложил Пётр.

– Патрон тратить не хочется, да и шуметь лишний раз. Зомбак бы уже показался, но через реку ему не пройти. Если не высовывается, то или зверь или…

– …человек, – закончила Лена фразу за брата.

Прошло еще несколько минут. Никто не появлялся, кусты больше не шатались. Макс предложил перебраться на тот берег и проверить, но все стали его отговаривать, особенно Ксюша.

– Ладно, надеюсь, это был заяц. Дяде Феде только надо сказать. Пошлите отсюда, – Петька опустил пистолет и отвернулся от реки.

Приятели быстро поднялись по склону и скрылись в Дальнем. А с противоположного берега, пара глаз внимательно смотрела им в след. Кукушка замолчала, остановив свой счет.

Глава 3. Отшельники

Гул в чайнике нарастал. Из носика вырывался чуть жалобный свист. Через пару минут вода закипела и принялась с шипением выплескиваться на раскаленную печку. Языки пламени нагло выглядывали из-за дверцы топки, дрова трещали так, словно они не горели, а ломались.

Альберт Борисович всегда хорошо протапливал домик с утра. В последние дни он редко вставал ночью, чтобы подкинуть дров. К утру от поленьев оставалась одна зола, и жилище быстро остывало. Но в целом домик был добротный, без сквозняков и даже уютный. Под потолком висело множество пучков сушеной ароматной травы для чая. На полу лежали теплые коврики, сшитые из шкурок животных. Запах кедра, смешанный с легким дымком печи, создавал особую атмосферу. Окошки были маленькими, так что в комнатах даже в ясный солнечный день стояли сумерки. Зато, когда люди выходили на улицу, свет просто резал глаза, особенно сейчас, когда земля покрылась белым снежком.

– Пойду еще воды принесу. Поставлю греться для посуды, – Хаимович кашлянул в кулак и натянул валенки.

Таня посмотрела в окно, которое покрылось тонкой морозной паутинкой. Сегодня чуть потеплело, но снег все равно уже не таял и, как сказал наставник, «лег до весны». Девочка помнила, что в Новосибирске в это время было теплее, в основном, моросили дожди. Но в горах зима приходила раньше, а уходила позднее.

Через минуту дверь скрипнула и быстро захлопнулась. В комнате почувствовалось морозное дыхание улицы. Даже дрова в печи загудели веселее, получив свежий приток кислорода. Таня сидела в кофте и теплых штанах, но все равно на мгновение ей стало зябко.

Профессор поставил на пол у порога два ведра ледяной студёной воды. Рядом с домиком тёк ручей, Веня говорил, что он не замерзал даже в самые лютые морозы. Девочка часто вспоминала доброго веселого дядьку инспектора, который так неожиданно заразился. Хаимович до сих пор винил в этом себя.

Но еще больше Тане не хватало Доджа. Его могилка сейчас превратилась в маленький заснеженный холмик. После гибели собаки и без того немногословный Альберт Борисович совсем замкнулся в себе. Он две недели почти не разговаривал с девочкой, открывая рот лишь в самом крайнем случае. Но постепенно боль от потери лучшего друга стала притупляться, и мало-помалу ученый приходил в себя. Наставник никогда не обвинял Таню напрямую, но временами малышке казалось, что он ненавидит ее за то, что она выпустила боксера на улицу в тот роковой день.

– Что сегодня приготовим? Кролика с лапшой или уху сварим? – профессор стряхнул иней с бороды и усов. Он совсем перестал бриться и все больше походил на угрюмого Деда Мороза.

– А может, грибной суп? Давно не варили, я бы его поела.

– Грибной, так грибной. Налей пока воды в зеленую кастрюлю.

Девочка взялась за черпак, а Альберт Борисович развязал большой мешок и достал пакетик с сушеными грибами. Рецепт их таежного грибного супа был специфическим: картошка закончилась, поэтому ее заменяли лапшой, а вместо свежих овощей использовали сухой суповой концентрат из старых запасов Вени. Зато мяса клали вдоволь, так что бульон получался сытным и наваристым.

– На охоту сегодня не пойдете?

– Ветер поднимается. Мне кажется, метель начнется. Дичи у нас достаточно, пока дома посижу, – Хаимович протер очки и открыл новый пакет с лапшой, – сейчас чаёк попьем, суп поставим варить и за уроки возьмемся.

Профессор старался наладить что-то вроде домашнего обучения для девочки. Таня читала каждый день, занималась арифметикой, а по части растений и животных могла дать фору любому старшекласснику. Малышка затерла до дыр книжки про флору и фауну Сибири, которую нашли в небольшой, но полезной библиотеке Вени. Хаимович по памяти рассказывал ей основы географии и истории, а физкультуру девочке заменяли долгие прогулки по лесу.

– Информатике я тебя не научу, языками тоже почти не владею, логарифмы с интегралами тебе брать не понадобится. А вот как рану перевязать, перелом срастить, какие ягоды есть можно, а какие нет и чем костер разжечь – вот эти науки самые полезные сейчас будут.

– А стрелять? – после нападения волков на Доджа Таня захотела научиться владеть оружием. Даже зомби ее так