Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Дубов как-то рассказывал ей о том, что такое походы. Он любил их. И она, кажется, тоже.

Неизвестно, сколько они так скакали. В конце концов Альфачик утомился, замедлил шаг и спустился в небольшую долину, укрытую снегом. Он скрипел под лапами зверя, а в остальном стояла полная тишина.

Мита вдруг грустно вздохнула. От себя не убежишь, сколько ни беги. Она успела полюбить этот мир, друзей, которые вдруг у неё появились. Когда они были у неё в последний раз? Она не помнила. Но расставаться с ними не хотела.

Её мир погиб давным-давно. И этот тоже погибнет, если она не вспомнит, что случилось с ней и её семьёй. Ключ к спасению лежит в глубинах её памяти, она в этом уверена. А то будущее… о котором говорил ещё Дубов несколько часов назад. Про подруг, про царевича. Она тоже видела его, когда в первый раз встретилась с бароном и вцепилась ему в лицо.

Их разумы тогда вошли в контакт, и она увидела то, о чём он сегодня рассказал. Боль гибнущих людей, ярость Саранчи, и лишь потом светлые образы. Только в отличие от рассказа Дубова, она видела там ещё и себя. Среди его друзей. И царевич там был. Только сейчас она поняла, что действительно увидела варианты возможного будущего. И второй вариант она может сделать единственным возможным.

Альфачик пронёс её сквозь сосновый лес и взобрался на горный склон. В снегу темнела пещера. К ней не вело никаких следов. Лютоволк прошёл мимо неё, поведя носом, а затем печально встряхнул головой и пошёл дальше. Через несколько метров ниже по склону оказался выступ, по форме напоминающий длинный язык. На нём, свесив ноги в пустоту над лесом, сидел человек.

Уже стемнело. Мита не видела, кто это, зато видела большие округлые плечи, меховую жилетку и маленькую шапку между острых кончиков ушей. От взгляда на эту фигуру в груди девушки выросла стальная уверенность, что у неё всё получится. Настолько прочная, что она шутя спрыгнула с Альфачика и подошла к фигуре. Альфачик прошёл часть пути вместе с ней, но, не доходя пару метров, просто лёг в снег, вытянув морду в сторону фигуры.

— Я готова, — сказала Мита. — Теперь точно готова. И… прости, что сбежала.

Дубов повернулся и, чавкая бутербродом, произнёс:

— Ага, только перекуфим фнасяла. А то саманался я са фами фегать.

И протянул ей второй бутерброд. Мита взяла в руки ещё тёплые ломти хлеба, в нос ударил запах печёной говядины. Вдруг она ощутила такое облегчение, что не выдержала и засмеялась.

— Фто фмефного в бутелблоде? — нахмурился барон.

В ответ Мита засмеялась ещё сильнее и бросилась Дубову на шею.

— О, фенсины… — снова прочавкал он.

Глава 5

На борту дирижабля «Орешник»

Один день назад

Внизу проносились практически нетронутые улочки Стамбула. Многочисленные дворцы и минареты сияли разноцветными куполами и шпилями. Старые кварталы представляли собой лоскутное одеяло из разных архитектурных стилей, сшитое узкими переулками. Большинство из них могли стать смертельной ловушкой для русских солдат. Но немногочисленные защитники столицы Османской Империи засели в дворцовом комплексе в центре города.

Военачальник Хасан-Паша, сын султана, после исцеления зельем Дубова поднял войска против собственного отца. В войсках произошёл раскол. Множество военных родов и высокопоставленных чинов приняли сторону Хасана, так как для них проигрыш в войне с русскими был очевиден ещё до её начала. На стороне султана остались лишь личная гвардия да горстка самых верных генералов с их небольшими армиями. Всего несколько тысяч человек. Но они хорошо окопались во дворце, превратив его в почти неприступную крепость.

Хасан-Паша не пожелал сам захватывать дворец. Потому что это закончилось бы очередным кровопролитием османской крови. Поэтому он обратился к Императору Российской Империи.

— Прошу, Ваше Императорское Величество, — сказал он при встрече с Александром Восьмым, — помилуйте меня. Не заставляйте идти против собственного отца. Он стар и упрям, а советники, окружившие его, — лжецы и воры. Они убеждают моего отца, что османы ещё могут победить, что они должны просто воевать. Я знаю, что они ведут мой народ к гибели, а отец слишком слеп. Прошу, помилуйте его! И Османская Империя навсегда станет вассалом Российской Империи!

Александр Восьмой и сам был отцом. Он бы не хотел, чтобы один из его сыновей вдруг пришёл его убивать, переметнувшись на сторону врага. Пусть даже и под прикрытием благой цели спасения нации или государства. Император внял просьбе Хасана-Паши.

«Орешник» приближался к территории дворца. Уже виднелся впереди зелёный благоухающий сад султана.

В полном боевом облачении Император стоял на краю десантной платформы. Он был одет в белую броню, испещрённую огненными рунами. За плечами от встречного ветра развевался белоснежный плащ с большим гербом Империи — двуглавый орёл. Вокруг шеи его перехватывала цепь из чистого золота. На поясе висел меч с богато украшенной рукоятью.

А сам клинок был выполнен лучшими гномскими кузнецами с использованием древних секретов эльфийских мастеров. Один меч стоил, как небольшое княжество. С другой стороны от меча в кобуре покоился револьвер. Древний, как сама Империя. Он был сделан тем же мастером, который изготовил револьвер Дуброва, богатыря, жившего века назад. Теперь тем револьвером владел Дубов.

Император похрустел шеей и повертел плечами, разминаясь.

— Ох, давненько я не чувствовал себя таким живым, — хмыкнул он.

Рядом с ним стоял князь Тарасов — тоже в боевом облачении, но нейтрального серого цвета и не так богато украшенном.

— Не слишком ли опрометчиво бросаться в бой самому, государь? Можно быстро почувствовать себя мёртвым… — сказал он назидательно.

— Император должен лично принять капитуляцию врага, Ваше Сиятельство. Это древний обычай. К тому же грош цена тому властителю, что прячется за спинами бойцов. Я хочу идти впереди, и я пойду, князь. — На лице Императора появилась суровая улыбка. — Да и благодаря Дубову я осознал, как соскучился по хорошей драке.

Десантный дирижабль оказался в зоне действия ПВО осман, но её быстро подавили. Она успела сделать лишь пару залпов. Один из осколков чиркнул по груди Императора, а тот лишь расхохотался. Тарасов за его спиной покачал головой. Над Императором на потолке вдруг загорелась зелёная лампочка. Бойцы его личной гвардии выстроились позади государя, готовые в любой момент последовать за ним хоть в ад, хоть