Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

Пять человек. Пять направлений работы. Каждый держал свой кусок. И смерть каждого отбрасывала проект назад. Заставляла оставшихся перестраиваться, восполнять пробелы, заново изучать то, что до этого делал другой. Или вовсе искать новый путь и сторонних партнеров.

«Кай, сведи даты смертей с датами последних правок по их рабочим файлам».

«Делаю, мастер».

На экране всплыло окно с таблицей.

Практически в каждом случае незадолго до смерти — от нескольких часов до трёх суток — в переписке между участниками группы появлялась похожая фраза. Смысл был один:

«Кажется, есть».

«Проверьте расчёты, кажется, нашли».

«Эврика, чёрт возьми».

«У меня получилось, срочно всем смотреть».

«Есть отклик. Это оно».

Я потёр уставшие глаза. Снова всмотрелся в строчки. Я и раньше не сомневался, что эти смерти не «нелепая случайность». Но, кажется, я нашёл взаимосвязь.

Ладожский — «есть подтверждение, завтра покажу всем». Мёртв на следующий день.

Бекетова — «эврика, контур обучается быстрее, чем ожидалось». Пожар через двое суток.

Тарханов — «получили стабильную структуру без срыва матрицы». Остановилось сердце вечером того же дня.

Гольц — «завтра везу носитель, срочно, это прорыв». Падение с моста ночью.

И отец. Отец продолжил проект, нанимая сторонние команды и распределяя результаты по чужим лабораториям, чтобы никто не увидел общего замысла. За две недели до смерти он написал в рабочем журнале: «Я близко. Уже виден свет в конце тоннеля. Осталось получить результаты от партнёров».

Я медленно откинулся в кресле.

Комната вдруг показалась тесной, душной и слишком громкой.

Всё это вообще не было похоже на: «опасная тема, большие деньги, кому-то помешали».

Я как-то читал у одних фантастов про «гомеостатическое мироздание». «За миллион или миллиард лет до конца света»… Так вот, там сама вселенная убивала тех, кто слишком близко подбирался к тайнам, которые человечеству знать было нельзя.

Это, конечно, чушь… Но и прорицания многие считают чушью.

Вот факты: стоило кому-то из группы крикнуть коллегам своё радостное «нашёл», «получилось», «эврика» — и этот человек умирал. Почти сразу. По банальным совершенно причинам.

Словно кто-то подглядывал из-за их плеча. Хотя при таком уровне секретности это почти нереально!

Можно предположить, что кто-то следил за проектом. Что внутри был шпион. Но тогда получается, что это отец и он сам себя убил. Да нет, чушь.

Я хотел получить ответы. А получил кучу новых вопросов и головной боли. Впрочем, всё, что нарыл, я отнесу Волкову. Пусть у него тоже голова болит.

Глава 23

Вот оно, Счастье

Управляющий мне сразу не понравился…

Едва флаер коснулся земли моего удела, вернее посадочной площадки над баронской усадьбой, я проверил показания счётчиков Дряни. Фон был повышенным, но в пределах нормы. Я на секунду задержал взгляд на панели приборов и выскочил наружу.

Мой удел. Чемодан без ручки. Прибыль минимальная, зато ответственность реальная.

С воздуха он выглядел терпимо. По крайней мере, по дорогам тащились машины, по эстакадам двигались люди. Не мёртвый сезон.

Но сейчас, когда я рассматривал свои земли с самой высокой точки городка Землянск, я видел: грязь, обветшалые постройки, горы мусора под опорами зданий. Жизнь есть, движения хватает, а вот порядка, похоже, нет.

Ветер приносил с собой сырость и гарь. Медленно и довольно нудно крутили бесконечную карусель ветрогенераторы. Какие-то люди, поднявшие головы на звук садящегося флаера, сразу вернулись к своим делам. Как будто это их не касалось. Можно подумать, они здесь каждый день машины на магических печатях с гербами Орловых видят. Да, сестра снова одолжила мне свой грузовой флаер и своего пилота. Я недостаточно богат для покупки и эксплуатации такой машины. Да и не нужен он был.

Ксения спустилась следом, я подал ей руку. Она оперлась на неё, огляделась и коротко сказала с непонятной интонацией:

— Дом, милый дом, — её носик брезгливо сморщился.

Володин вышел с другой стороны, быстро пробежался взглядом по периметру площадки, втянул ноздрями воздух, глянул на запястье, на экран внешнего нейро.

Катя незаметно заняла место за спиной Ксении, чуть сместившись вбок. Когда она выскочила, я не обратил внимания. Она здесь на работе.

Я сделал несколько шагов вперёд.

От лифтового отсека навстречу нам уже спешил управляющий.

Невысокий, рыхлый, с непропорционально узкими плечами. В мятом ношеном пальто, штаны какие-то затрапезные. И испанские ботинки Camper. Что ж ты так прокалываешься, мил человек? Тебе не по карману даже шнурки от таких. Правда, это не я такой умный, это мне Кай подсказал. Он рисует мне куклу встреченного человека, названия одежды и аксессуаров и вешает на всё ценник. Полезная привычка.

Движения у толстячка суетливые, шаг семенящий, будто он боится подходить. Плечи сгорблены, глаза бегают из стороны в сторону. Ну и тип!

— Ваша милость! — закричал уже издали. — Рад, крайне рад… Такая честь, большая честь! Не ожидали столь скорого… — остановился в паре метров от нас, задыхаясь.

Иногда я жалею, что прокачал восприятие. Вот и сейчас запах даже с двух метров от него шёл отвратный: довольно дорогой одеколон, сдобренный мужским потом.

— Иван Александрович Хлестаков? Управляющий? — спросил я.

— Да, да, исполняю обязанности, вот уже двадцать лет… верою и правдой. А Дмитрий Валерьевич как же… Такая утрата. Примите соболезнования, самые искренние…

Пока он бормотал приличествующие, с его точки зрения, ситуации речи, я наблюдал.

Я знал такой тип людей. Мелкий чинуша, склонный к вранью и присвоению чужого. Такие живут за счёт обмана, к их лапкам легко «прилипают» деньги, подарки, услуги. При этом он, скорее всего, не злодей и даже не прямой расхититель. Просто скользкий и мерзкий тип.

Да. Управляющий сразу мне не понравился.

— Это Ксения Николаевна Ильина. Будущая баронесса Орлова. И природная Пустовалова по крови.

— Здравствуйте, Иван Александрович. Узнаёте? — прощебетала Ксюша. На самом деле её пальцы сжали мой локоть слишком уж сильно, ей этот тип тоже был не по душе.

Он дёрнулся. Взгляд, липкий и оценивающий, облизал девушку.

— Конечно, Ксения Николаевна! Как не признать. Жаль, что вот Николай Дмитриевич… соболезную, от всего сердца…

— Это Екатерина Червенчук, — перебил я его. — Помощница Ксении Николаевны и второй человек здесь после неё.

— Вы хотели сказать, после вас? — угодливо уточнил он.

— Я сегодня улечу. А вот Ксения Николаевна останется на правах хозяйки. А Екатерина, как я и сказал, вторая после неё.