Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

«Карета только что отбыла, месье граф! С полным грузом!»

«Супер! Арман! Ты готов?» – Лео закричал вниз по лестнице.

«Секунду! Завязываю галстук!» – донеслось снизу.

Лео не стал ждать. Он схватил шляпу и выбежал на крыльцо. К подъезду уже подали легкую, быструю кабриолетку. Лео вскочил на козлы рядом с кучером.

«В город! К Моро! Самому лучшему ювелиру! Галопом!» – приказал он.

Кучер, уже наученный энергией хозяина, щелкнул кнутом. Лошади рванули с места. Лео сидел, крепко сжимая в руке пустую, но готовую к чуду шкатулку Анри. Его сердце бешено колотилось. Не от страха, а от предвкушения. Он знал, что его ждет у ювелира Моро. То самое кольцо. Невероятное, единственное в своем роде кольцо, которое он заказал тайно еще три недели назад, в самые темные дни молчания, движимый слепой надеждой и отчаянной верой в то, что Елена все же будет его. Кольцо, достойное ее возрождения, ее смелости, ее любви. Оно ждало его. Как и она. И сегодня вечером он все сделает правильно. Официально. И навсегда.

Глава 61. Сердце, Кольцо и Неудержимый Жених

Ювелир Моро, человек почтенный и видавший виды, все же не смог скрыть восхищения, когда Лео ворвался в его лавку, словно ураган, пахнущий ночной прохладой и лошадиным потом. Граф Виллар был бледен от волнения, глаза горели, как угли, а пальцы нервно барабанили по прилавку.

«Моро! Оно готово? – выпалил Лео, едва переведя дух. – Показывайте! Ради всего святого!»

«Месье граф, – ювелир поклонился, стараясь сохранить достоинство, но его глаза тоже засветились профессиональной гордостью. Он достал из сейфа небольшой футляр из темно-синего бархата. – Поверьте, даже королевские регалии редко видят такое совершенство...»

Лео почти вырвал футляр из его рук. Он щелкнул застежкой. И замер.

На черном бархате лежало чудо. Платиновая оправа невероятной тонкости и изящества казалась сплетенной из лунного света. А в ее центре горел сапфир. Не просто камень – это была глубокая, живая синева ночного неба, почти черная в тени, но вспыхивающая целыми созвездиями внутреннего огня при малейшем движении. Сапфир был огранен так, что ловил и преломлял даже тусклый свет ламп в лавке, рассыпая по стенам синие искры. Вокруг него, словно роса на лепестке, сияли безупречно чистые бриллианты, подчеркивая, но не затмевая королевское величие центрального камня. Это было кольцо не для простой невесты. Это был символ. Символ верности (платина), надежды (сапфир) и вечности (бриллианты). Символ Елены. Символ их будущего.

Лео выдохнул. Закрыл глаза. Внутри него бушевал вулкан эмоций. Обожание. Благодарность. Неверие в свое счастье. Лия, Гаспар, прошлые ошибки, королевские интриги – все это отступило, растворилось в сиянии камня. Осталась только она. Елена. Ее серые глаза, в которых растаял лед. Ее редкая, ослепительная улыбка. Ее рука в его руке. Ее «да». Ничто иное не имело значения. Абсолютно. Он клялся себе, клялся этой синевой сапфира: он посвятит всю свою жизнь, каждое дыхание, каждую мысль тому, чтобы оправдать ее доверие. Чтобы ее глаза всегда светились счастьем. Чтобы она была не просто счастлива – самой счастливой женщиной на этой и всех возможных планетах. Он сможет. Он должен.

«Это... совершенство, Моро, – прошептал Лео, голос его дрожал. – Благодарю вас. Вы – гений.»

Он почти не слышал заверений ювелира в его чести и восхищении графиней. Лео осторожно, как святыню, вынул кольцо из футляра. Оно было холодным и невероятно тяжелым в его ладони – тяжелым невесомым счастьем. Затем он достал из внутреннего кармана камзола шкатулку Анри. Нажал на скрытую пружинку. Крышка открылась беззвучно, и внутри загорелся мягкий, теплый свет. Лео бережно опустил кольцо на бархатное ложе. Сапфир и бриллианты вспыхнули под искусственным светом с ослепительной силой, превращая шкатулку в крошечную сокровищницу. Он захлопнул крышку. Теперь его будущее было надежно спрятано у него в руке.

«Матиас! – крикнул он своему кучеру, врываясь обратно в кабриолетку. – К тетушке! Быстрее ветра!»

Кабриолетка помчалась по ночным улицам Парижа. Лео сидел, крепко сжимая шкатулку. Он не замечал ни домов, ни прохожих. Он видел только Елену. Слышал ее смех в карете. Чувствовал тепло ее руки. Предвкушение предстоящего вечера заставляло сердце бешено колотиться.

Маркиза д’Эгриньи, успевшая переодеться в домашнее и углубиться в вечернюю корреспонденцию за чашкой шоколада, чуть не поперхнулась, когда Лео ворвался в ее будуар без доклада, запыхавшийся, с горящими глазами.

«Леонард! Боже мой! – воскликнула она, вскакивая. – Что случилось? Пожар? Вторжение? Ты выглядишь так, будто за тобой гонится вся гвардия короля!»

«Тетушка! – Лео схватил ее за руки, чуть не опрокинув столик с шоколадом. – Никакого пожара! Случилось счастье! И мне срочно нужна глава семьи! Вы! Сейчас! Мы едем к Елене на ужин! Я делаю предложение! Официально! Как подобает!»

Маркиза уставилась на него, ее обычно непроницаемое лицо выражало полнейшее недоумение.

«Сейчас? Леонард, милый, посмотри на часы! Посмотри на меня! Я в домашнем! Волосы... Я не готова! Мы не можем явиться как бродячие комедианты! Нужны переговоры, подготовка, подарок для хозяйки дома, наконец! Ты с ума сошел?!»

«Подарок уже там! – торжествующе заявил Лео. – Половина моих оранжерей и все кондитерские запасы Шато Виллар уже осыпают ее дом! А этот... – он показал шкатулку Анри, – это главное! Тетушка, вы должны! Я не могу без вас! Вы – моя скала! Мой якорь! Мой дипломатический щит! Она ждет! Я не могу ждать! Прошу вас!»

Он смотрел на нее с такой мольбой, с таким обнаженным, мальчишеским отчаянием и надеждой, что даже железная маркиза не устояла. Она вздохнула, громко и театрально, закатив глаза к потолку.

«Дети! Господи, дай мне силы... – пробормотала она. Но в ее глазах уже мелькнула знакомая искорка азарта. Она хлопнула в ладоши. – Мари! Мою темно-бордовую тафту! И жемчужное колье! Быстро! Леонард, дай мне пятнадцать минут! И не кажись мне на глаза, пока я не позову! Ты своим видом нервы треплешь!»

Ровно через четырнадцать с половиной минут маркиза Элиза д’Эгриньи вышла к ожидавшему в холле Лео. Она была безупречна. Бордовое платье строгого, но богатого покроя подчеркивало ее осанку, жемчужное колье и серьги говорили о достатке и вкусе, а прическа была уложена с царственной простотой. На ее лице – привычная маска светской неприступности, но в уголках губ таилась едва уловимая улыбка. Она была готова.