Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

Настя, сидела прямо на земле, недалеко от торчащих из земли кольев. Растирая руки и ноги, к которым начала приливать кровь она морщилась и не стесняясь материлась в голос. Помимо этого, болело все тело, а не исчезающие чувство черенка от лопаты в заднем проходе, раздражало до истерического визга. Женщина даже несколько раз ощупала то место в поисках такового, но не найдя там ничего попробовала сесть по-другому что бы ослабить боль. Подошедший Чех, волоком по земле из последних сил тянул Седого. Едва подойдя, мужчина рухнул рядом с ней потеряв сознание от усталости. Настя, продолжая материться, пересиливая себя встала и припадая на ноги устремилась на обход лагеря. Первым делом завладев оружием, а уже потом найдя воду она принялась обмывать лицо и все остальное с горечью понимая, что как не плескай на себя воду, душу не отмыть никогда. Одевшись она натолкнулась на двоих связанных пленников. Ей с материнской теплотой подумалось, Чех постарался. А вот когда она разглядела кто это, то чуть не заплясала от радости несмотря на стреляющую боль в заднице, разорвали твари похоже, но это ничего теперь можно и потерпеть. Натаскав к своим бойцам туристических ковриков, женщина аккуратно переложила их с земли на подстилки заботливо укрыв с верху найденными походными одеялами. Затем, глупо улыбаясь и явно по чьей-то воле из вне, потеряв часть разума она устремилась к недоеденному зараженными командиру наемников, Темному. Словно зная заранее она сразу запустила свои пальцы в нагрудный карман разгрузки доставая из него большую красную жемчужину. Это не просто большая красная это темно рубиновая, наполненная неизвестной энергией через край. Закинув это достояние себе в рот, Настя, продолжая безумно улыбаться, запила ее живчиком из здесь же подобранной фляги. С удовлетворением чувствуя, как по телу начало разливаться тепло. Затем отойдя немного от стоянки она, повинуясь чьей-то воле с выше начала расчищать место под пентаграмму. Закончив с этим, женщина с удовлетворением отметила про себя, что рисунок получился просто едва ли не идеальным. Перетащив в центр своего творения по чужой воле первым Клеща она, продолжая умалишенно улыбаться, приступила к ритуалу ощущая себя одновременно, исполнительницей, зрительницей и прилежной ученицей. Расположив по центру жертву, женщина, смотря на него горящими глазами разрезала путы стягивающие руки и ноги мужчины. Тот выпучив от ужаса глаза в свою очередь попытался соскочить, вырваться из начерченного круга, но увы его намертво держали невидимые путы не давая сдвинуться даже на миллиметр. Настя даже выдернула кляп у него, но вместо отчаянного крика, Клещ смог выдавить из себя только невыразительный сип.

— Великой Тейе принадлежит этот мир. Под властью богини проживаем мы. Ее милостями осыпаны мы. Пусть эта малая жертва послужит благодарностью от новой дочери Великой прародительницы всего нетленного в этом благословенном мире.

Затем безумно и по-детски восторженно улыбаясь, сияя переполняющим ее счастьем, Настя приступила к ритуалу. Вспарывая ножом одежду она первым делом обнажила жертву, стараясь раньше времени даже не поцарапать лежащего с выпученными от ужаса глазами в пентаграмме Клеща. Затем, женщина начала вырезать на теле жертвы различные символы, довольно бормоча что-то себе под нос и время от времени, растирая своими ладонями выступающую кровь чтобы затем кровавые ладони отереть о своё сияющие счастьем лицо. После чего, она неспешным движениями выковыряла глаза Клеща, старательно укладываю их в нарисованные символы пентаграммы. А после началась натуральная раздела человеческой тушки на скотобойне. Льющаяся из расчленённой плоти кровь, впитывалась в землю оставляя после себя бурые, ржавые пятна. Вонючие, сизые внутренности, раскладываемые Настей в строгом порядке и наконец, когда ритуал почти был завершён она вынула все еще бьющееся в ее ладони сердце Клеща. Терзаемый пленник выгибался, разевал рот в немом крике, но все так же оставался в центре нарисованной Настей пентаграммы, удерживаемый незримой силой. Провозилась Настя на этом поприще долго, но как только Клещ отдал свою душу богам Улья сразу направилась за Штырем, наблюдающим за происходящим с выпученными от ужаса глазами.

Оклемавшиеся к этому времени Седой с Чехом лежа на подстеленных Настей ковриках, смотрели на творимое Настей жертвоприношение, изумляясь действиям своего командира. Наконец не выдержавший молчаливого наблюдения за происходящей сценой Чех, шепотом спросил у Седого.

— Брат это она чего делает?

На что Седой немного помолчав, просипел.

— Так в натуре енти, как их мать ети, читал же, деприсанты принимает. Чо бы значит душевное равновесие себе сделать, вот как-то так тема разруливается. Ты это, в натуре, только замуту ей не сбивай, пусть мутит в своё удовольствие, видать накатило на душу.

Чех, нервно от наблюдаемой картины поглаживая свою выпачканную в крови бороду, проговорил.

— Седой, так она же жертвы делает. Это, Настя теперь Килдинг получается.

Седой ухмыльнувшись просипел.

— Чех, вот тебе мля в натуре не похеру кто теперь наша мамка. Уж кого, а родителей не выбирают, родная, да и все. Пошли лучше пока по сусекам скребанем хабарчик ценный со жмуров.

На стоянку встали на соседнем кластере, укрывшись в густом кустарнике при проникновении в который изрядно покорябалимь. Настя, уже переодетая и отмытая от крови, осторожно присев на одну половинку задницы, морщась от боли и начавшегося зуда от заживания разорванных тканей, уплетала за обе щеки разогретые Седым каши в жестяных банках.

— Седой, а ты как рубера упокоил?

Спросила его с набитым ртом женщина.

— Я его когда осмотрела в начале и не поняла, такое чувство что у бедолаги кровь выгорела.

Седой немного смущаясь засипел в ответ.

— Так в натуре пахан я и сам не просек как его зажмурил. Толи с перепуга, толи наоборот он мне на нервуху больно лапой наступил. Помню только я его паскуду изжарить сильно захотел аж всем нутром в натуре.

Настя, неловко повернувшись на заднице сперва ойкнула, потом смачно выругалась матом, проклиная любителей задниц последними словами, а после продолжила разговор.

— Хотел он, ты не хотел, ты сделал. Вот тебе сырая ветка.

Настя протянула мужчине сорванную с куста ветку.

— На, пробуй её спалить изнутри. Только руками не трогай, в землю воткни.

Седой не веряще смотря на ветку, воткнул её в землю напротив себя и водя руками как заправский шаман, прищурив глаза сосредоточился. Шипение и треск слипающейся кожуры в образовавшуюся пустоту ветки ошарашил всех включая самого мужчину. Настя, улыбнувшись прокомментировала произошедшее.

— Вот видишь, как ты там говорил и в нашей хате прибыло.

В темном небе этого удивительного мира, начали загораться звезды создавая своим мертвым свечением холодный свет. Настя, поудобней устроившись на своём спальном коврике, обхватив руками кружку