Вечно голодный студент 4 - RedDetonator

все тут живут не по средствам. У них всё это как-то работает только потому, что обычные люди едят меньше, тогда как КДшники обжираются. И всё это обосновано тем, что КДшники привозят почти всю еду.

У всех, конечно же, есть гидропоника и аэропоника, но у Пиджака сельское хозяйство обеспечивает только около 30% продовольствия, а у остальных и того меньше.

Единственный, у кого всё хорошо с производством продовольствия — это Лимон, сидящий на мощностях бывшей крепости Пиджака. У него, по разным оценкам, от 60 до 80% потребностей населения в продовольствии закрывается гидро- и аэропоникой.

Но всё же, ростовские общества живут за счёт ограбления заброшенных городов вокруг. Да что я говорю? Пиджак пошёл на нас только потому, что он уже считал наши территории своим ареалом для прокармливания — у него, по сути, не было другого выхода, так как ресурсы в вымерших городах, в конце концов, закончатся, поэтому бороться за них нужно начинать заранее.

Это мы, по причине особенностей наших убеждений, сначала обеспечили продовольственную автаркию, чтобы никто из наших людей не голодал, а уже потом начали думать о том, что за мир нас окружает и как в нём выживать.

— Вот и в кайф ей этой хернёй заниматься? — нарушил молчание Щека, после чего обдул сигару.

Галя, всё так же, увлечённо гнёт арматуру, пользуясь тем, что у неё 25 единиц «Силы» — это нихуёвое такое преимущество.

Она реально способна убить человека с одного удара, со спецэффектом в виде пробивания тела кулаком насквозь.

Это ужасающая дурь, недостижимая для нормальных людей, но даже она помогает не против всех зверей.

Я сам уже давно не видел броников, потому что во время рейдов не случалось таких встреч, но слышал от Вина и Палки, что они стали существенно сильнее и умнее.

Форсированная эволюция продолжается и даже не собирается останавливаться или замедляться. А это обещает мне, что с каждым месяцем звери будут становиться сильнее и сильнее.

Но мы, по причине: конченые долбоёбы, будем упорно грызть друг другу глотки, желая урвать побольше за счёт других…

— Это не херня, — покачал я головой. — Они же собираются отлить монолитную плиту, которая потом пойдёт на расширение стен. И Галя просто существенно ускоряет этот процесс.

Она ведь выбрала не абы какую арматуру для сгибания в нужную форму, а самую толстую из доступных — нормальные люди бы запарились гнуть это на специальной аппаратуре. А тут Галя просто берёт заранее размеченную арматуру и гнёт её под руководством инженера.

Потом это поместят в зону для отливки, закрепят проволокой или, скорее всего, сварят в единый каркас, а затем зальют высокопрочным бетоном.

А дальше нужно будет ждать, пока всё это затвердеет и достигнет стандарта прочности.

— Короче, что будем делать-то? — спросил Щека. — Ну, в смысле, с Лимоном?

— Пусть Проф решает, — ответил я. — Скажет, что нужна специальная операция — сделаем. Скажет, что нихрена не получится — будем заниматься чем-то другим.

— Мне кажется, нас скоро пошлют пиздиться с тамбовцами, — произнёс Щека.

— Тебя это расстраивает? — поинтересовался я. — Ты обеспокоен?

— Я⁈ — ткнул себя в грудь Щека. — Угораешь, что ли⁈ Да это же экспа! Я сижу и жду с нетерпением, когда же мы прекратим заниматься тут этой мелочной хуйнёй и пойдём пиздить тамбовцев!

— Ну, да, чего это я, ха-ха… — посмеялся я.

— А тебя, получается, ебёт эта перспектива? — спросил Щека.

— Меня? — переспросил я. — Нет, мне всё равно.

В самом деле — мне уже давно всё равно. Я смирился с тем, что мне ещё долго придётся воевать, убивать людей, рушить чьи-то судьбы и оставлять чьих-то детей без отцов и, иногда, матерей.

Раньше меня это сильно ебало, потому что с меня ещё не слетела цивилизованная обёртка, но в ходе тщательного самоанализа, в один из редких дней отдыха, я обнаружил, что больше ничего не чувствую на этот счёт. В тот день я осознал, что потерял что-то — какую-то часть себя…

Мне стало похуй в плохом смысле этого слова и это меня даже уже не пугает.

А Щека — он как ёбаный орк из Вархаммера 40 000 — мы живём в драме и трагедии, а он в комедийном боевике, причём это было с ним с самого начала зоошизы, то есть, он всегда был таким.

Ронин, кстати, так и не поделился ни с кем, что было в личном деле Щеки…

Я думаю, там была не порнуха с трапами или прочий изврат, а что-то другое.

— Чего ты поник, бро? — обеспокоенно спросил Щека. — Ты прямо потух только что — будто бы даже твои уродливые глаза поблекли и стали от этого ещё жутче!

— Да так, задумался просто, — пожал я плечами.

Стараюсь не думать об этой пустоте в душе, которую ничто так и не заполнило. Вместо этого я переключился на мысли о «Фронтире».

Проф вчера, во время общего ужина, посетовал, что мы могли бы уже давно посеяться в полях и собрать урожай ближе к осени, но случился конфликт с Ростовом, а затем понеслась лихая…

Пиджак воспринял это на свой счёт и обиделся — ушёл к себе и продолжил бухать. Сегодня его вытащили из усеянной бутылками спальни и потащили под душ, после чего принудили провести форсдетокс.

После этого, абсолютно трезвый, но абсолютно злой Пиджак пошёл с Профом, Бородой и Меченым на встречу с Ревой. С тех пор о них ничего не слышно.

— Капец, бро! — воскликнул Щека. — Ты больше так не думай, окей? Ты напомнил мне схуёвленную версию носферату из того старого фильма! А он был пиздец каким уродом!

— Постараюсь, — пообещал я.

— Знаешь, о чём думаю последние дня три-четыре? — спросил Щека.

— Неа, — покачал я головой.

— Надо качать Фазанчика, — улыбнулся он. — Он не ходит в рейды, поэтому торчит на лоулевеле, что очень плохо — надо апать его до хайлевела, чтобы, если что-то вдруг, он мог что-то сделать с теми, кто это «что-то вдруг» ему устроит. И Черепа тоже надо апать, потому что он до сих пор какой-то вялый и терпильный. А вот насчёт Вина…

— Ой, блин, этот вообще конченый, — отмахнулся я. — Почти каждый рейд попадает под раздачу, а потом восстанавливается неделями. Он вообще не боец и надо