Полукровка 5 - Василий Горъ

Тут Марию Александровну накрыло пониманием, и она аж заерзала от нетерпения:

— А чем займемся мы?

— Для начала порадуем твою бабушку — выгрузим из трюма самодельный плотик с лежаком, навесом и столиком для лепки… — из вредности начал я, понял, что страшно рискую, и решил не будить лихо, пока оно тихо: — А потом вернемся на «Зубастик» и улетим вот за этот мыс. А там — умопомрачительно красивые коралловые рифы, осьминоги, море разноцветных рыбок, ракушки и водоросли.

Ромодановская потемнела взглядом еще на середине этого монолога. А после того, как я замолчал, грустно улыбнулась:

— Вы не предупредили о том, что мы полетим на океан, поэтому я не взяла с собой купальник; мне не позволяли нырять даже с маской и трубкой; вам гарантированно запретят рисковать моей жи— …

— Маш, ты, кажется, забыла, с кем повелась! — насмешливо фыркнула моя блондиночка и принялась вколачивать в сознание страдалицы утверждение за утверждением: — Мы — самая отмороженная боевая группа ССО, готовящаяся к любым телодвижениям, как к боевой операции, твои родичи нам доверяют, а мнение Конвойных не волнует от слова «вообще». Говоря иными словами, купальников твоего размера — завались, вместо маски с трубкой мы выдадим тебе индивидуальный дыхательный аппарат экстракласса и правильные ласты, а Тор поможет освоить эту технику и получить удовольствие от твоего первого погружения. Кстати, в ИДА-шках — великолепные встроенные видеокамеры, так что часов через пять-шесть ты сможешь отжать все пять записей и собрать из них сногсшибательный фильмец…

У Ее Высочества загорелись глазки, и тут Костина не удержалась от шутки:

— … но есть нюанс: в этом фильме рядом с тобой будет плавать о-о-очень красивый парень, поэтому смотреть такой жуткий компромат можно будет только в гордом одиночестве, по ночам и спрятавшись под одеялом…

Глава 32

12 декабря 2470 по ЕГК.

…Последний борт — «Наваждение» Власьева и Верещагиной — «возник» на летной палубе «Сварога» в пятнадцать десять по времени Новомосковска, а минут через пять-семь эта парочка ворвалась в кают-компанию, обнаружила, что все остальные уже в сборе, поздоровалась, попадала в свободные кресла и превратилась в слух.

Я оглядел всю их половину команды и начал издалека:

— Для начала поздравляю вас с завершением очередной тренировочной недели и со всей ответственностью заявляю, что я доволен: вы выполнили все боевые задачи, ни разу не «просев» ниже девятисот тридцати баллов из тысячи возможных, задрали потолки возможностей в работе с системами управления гиперприводами еще немного и научились уверенно затягивать «Наваждения» на струны с коэффициентом сопряжения выше двух целых четырех десятых…

На самом деле Матвей с Ритой последние трое суток привыкали к струне с КС-ом два-семьдесят два, но — используя «технику двойного назначения». Так что я, по сути, хвалил только Мишу и Ольгу, прогрессировавших заметно медленнее, зато почти без нашей помощи. Впрочем, похвала, что называется, зашла, поэтому я дал народу погордиться и продолжил тезисом поинтереснее:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но обычные курсанты ИАССН выходят на этот уровень работы с СУГ только к концу третьего-началу четвертого курса. Так что сдавать пилотаж на «Наваждениях», теорию выхода на струну, теорию расчетов распределения пиков полей Канта-Андерсона, тактику проведения диверсионных операций и эксплуатацию систем комплексного технического контроля вам не придется. Причем ни в этом семестре, ни в конце года: я уже поставил по этим предметам высший балл и внес соответствующие записи в экзаменационные ведомости…

Курсанты первого факультета выпали в осадок, а я поймал взгляд Насти и приблизительно в том же стиле порадовал ее. Само собой, перечислив другие предметы. Затем уделил аналогичное «внимание» Костяну, сделал небольшую паузу и перешел к следующему информационному блоку:

— Для того, чтобы закрыть зимнюю сессию, вам осталось сдать по три-четыре зачета. Лекции и семинары вы посещали через пень-колоду, зато почти все «зависшие» предметы так или иначе пощупали на практике и… мотались в рейды. Поэтому должны быть в состоянии подтвердить имеющиеся знания даже при активном противодействии особо пристрастных преподавателей. Но я настоятельно советую посвятить подготовке к зачетам все двое суток прыжка к Индигирке. Ибо вам, кавалерам боевых орденов, невместно терять лицо.

Народ посерьезнел и почти одинаково кивнул в знак того, что согласен с моим мнением. Вот я и перешел к самому главному:

— А теперь внимание! Часа полтора тому назад я получил новый приказ, согласно которому вы уходите к Индигирке прямо сейчас, начинаете сдавать зачеты со дня прибытия — то есть, с воскресенья — заканчиваете не позже ноля часов девятнадцатого декабря и вылетаете обратно. Говоря иными словами, двадцать первого декабря в ноль часов ноль минут вы должны оказаться на Белогорье. Далее, преподаватели уже получили распоряжение подстраиваться под вас; личные контакты каждого я сейчас пришлю вместе с методичками по еще не сданным предметам; причину вызова не представляю. Другие вопросы есть?

Курсанты промолчали. Поэтому я озвучил последние Ценные Указания на этот день:

— Что ж, тогда обедаем и разлетаемся…

Пообедали в быстром темпе и разлетелись: «Наваждения» Власьева и Базанина ушли к ЗП-пятнадцать, а мы — к Белогорью-три. В Вороново сели в районе половины девятого вечера, наведались в «Зубастик», переоделись в парадно-выходное шмотье и вылетели во дворец. Как только набрали высоту и увидели Новомосковск, в который, наконец, пришла зима, со сравнительно небольшой высоты, Даша как-то странно хмыкнула. А после того, как поймала мой вопросительный взгляд, криво усмехнулась:

— Увидела заснеженные крыши, подумала, что мои одногруппницы уже вовсю хвастаются новыми шубками, и вдруг сообразила, что мечта юности осуществима…

— Мне шубы тоже не покупали… — призналась Костина через динамики акустической системы салона. — Зато у моей бабки их было то ли двенадцать, то ли тринадцать…

— А мне предлагали. Соболиную… — заинтриговала Марина, выдержала театральную паузу и презрительно фыркнула: — В обмен на согласие выйти замуж за Юрочку Маевского!

Я об этой личности не слышал ровным счетом ничего, но выяснять, чем она себя проявила, не пришлось: Маша истерически расхохоталась, а Даша грустно усмехнулась:

— Будете смеяться, но этот самовлюбленный слизняк сватался и ко мне. Скажу больше: во время сватовства гордо заявил моему деду, что не переносит слабых женщин, зато брачный союз со мной позволит ему распробовать вкус настоящей жизни!

— Если, в его понимании,