Ухорез 2 - Василий Горъ

пробудило любопытство. Но недостаточно сильное для того, чтобы поднять меня с кровати. Вот я лениться и продолжил. И занимался этим благодарным делом до шести ноль-ноль. А потом все-таки поимел совесть. Но довольно своеобразно — в крайне неспешном режиме привел себя в порядок и… спустился в спортзал. Чтобы попробовать воплотить в жизнь очередную убийственную идейку.

Открыв дверь, наткнулся взглядом на уже разминающуюся Красовскую, на пару секунд залип на упругую попку, фантастически красиво обтянутую спортивными шортами, затем облизал взглядом аппетитные ножки и прервал молчание:

— Доброе утро, Наташ! Рад видеть. А почему ты не в бункере?

Она стремительно развернулась на сто восемьдесят градусов и засияла:

— Доброе утро, Олег Леонидович! Я тоже рада вас видеть. Набираюсь сил по распоряжению Анастасии Юрьевны, чтобы днем подстраховывать вас — они с Аней бодрствовали практически всю ночь из-за «дурных» порталов, так что после завтрака уйдут отсыпаться, а нам с вами придется поднапрячься.

— А почему «дурные»? — полюбопытствовал я, прошел на свое любимое место, уставился в зеркало и начал разминать шею.

— Из красного, открывшегося в одиннадцать сорок семь, выбралась одна-единственная синявка. Из оранжевого, обнаруженного в районе половины второго, по очереди выпорхнули в общей сложности девять южных птичек, не выдержали наших холодов и замерзли. А из желтого, найденного ближе к пяти утра, выбегают зверьки, похожие на очень пушистых тушканчиков. Да, стаями по сорок-пятьдесят невероятно прожорливых особей и сгрызают наши березы, но дохнут что от пуль автоматов и карабинов, что под ледяными лезвиями. А еще вашу матушку разочек побеспокоили строители: к ним заявился зверь размерами поболее носорога, выдержал залп ЗРПК, обиделся, перевернул его кверху гусеницами и попытался вскрыть.

— И чем закончилась эта эпопея? — встревоженно спросил я.

— Анастасия Юрьевна связалась с генералом Анциферовым, тот прислал в Форт четыре «Урагана», и монстрик героически лег.

Я поинтересовался, выяснили ли вояки, откуда приперлась эта зверюга, выслушал такой же обстоятельный ответ, успокоился, благодарно кивнул и ушел в себя. Минут на пятнадцать. А после того, как закончил разминку, снова поймал взгляд зеркального отражения Природницы и неожиданно для самого себя задал несколько двусмысленный вопрос:

— Ты все еще мечтаешь о моем персональном внимании?

В ее взгляде вспыхнуло ПРЕДВКУШЕНИЕ, а с губ сорвался чертовски эмоциональный односложный ответ:

— Да!!!

— Тогда говори, что бы ты хотела отработать или довести до ума с моей помощью, и я помогу.

— Спасибо, мой господин! — радостно протараторила она, на миг закусила губу в стиле Ани Лосевой, тряхнула волосами и реально удивила: — Научите меня, пожалуйста, правильно падать: я это делать не умею, поэтому при любом перемещении рывком или во время бега на лыжах частью сознания давлю в себе страх запнуться и во что-нибудь воткнуться. И да, я понимаю, что мой покров в состоянии уберечь от последствий удара обо что угодно, но… вы падаете легко и красиво, мгновенно выкатываетесь в стойку и, как ни в чем не бывало, продолжаете атаковать, а я даже в самом удачном случае шлепаюсь в стиле мокрой тряпки…

…Я провозился с Красовской полтора часа. Разобрался с возможностями ее вестибулярного аппарата, порадовался гибкости позвоночника, дал «базу» — то есть, кувырки вперед и назад через плечо, объяснил внутреннюю логику «страховки», показал, как делаются самые простые варианты, и помог поймать нужные ощущения. Пока добивался понимания, несколько раз ловил себя на мысли, что веду себя, как батюшка. То есть, анализирую реакции Наташи чуть ли не на каждое слово, подбираю аналогии, понятные именно ей, стараюсь убрать шероховатости исполнения на начальном этапе и хвалю, чтобы создать эмоциональный стимул, вынуждающий добиваться идеального выполнения любого движения. А во время растяжки, переключившись из режима тренера в обычный, проанализировал свои ощущения и пришел к выводу, что больше всего меня зацепила не возможность дотрагиваться до женщины, которая нравится, а ее добросовестность, абсолютное доверие и умопомрачительно теплая благодарность, ощущавшаяся чуть ли не кожей.

Пока мысленно формулировал эти выводы, Природница успела более-менее оклематься от достаточно приличной нагрузки, легла на левую ногу, вытянутую вперед, и горько усмехнулась:

— Устала до слабости в коленях, но счастлива до безумия: вы подобрали ключик к моему сознанию, научили его правильно командовать телом и, что сводит с ума сильнее всего, ни разу не заставили почувствовать себя корявой непонятливой овцой.

— Это что-то из прошлого, верно?

Она утвердительно кивнула:

— Да. Причем и из школьного, и из студенческого…

— Совет примешь? — немного поколебавшись, спросил я.

— Ваш? С радостью… — ответила она, подняв голову и уставившись мне в глаза.

— Тогда отпусти ВСЕ комплексы из прошлого: они висят на тебе мертвым грузом и мешают двигаться дальше. Кстати, определение, которое не дает тебе покоя, свидетельствует только о непроходимой тупости твоего преподавателя или преподавателей: как говорил мой отец, задача номер один того, кто учит — подбирать аналогии, понятные каждому отдельно взятому ученику. Говоря иными словами, раз ты не смогла чему-то научиться, значит, тебе неправильно объясняли.

— Большую часть уже отпустила… — заявила она, вытянув вперед другую ногу. И грустно пошутила: — А этот, видимо, боялся о себе напоминать…

В этот момент зашелестела входная дверь, и в зал ворвалась матушка:

— Ха: как я и говорила, эта парочка нагло тренируется! Привет, жулики! А чего это ты, Наташа, мокрая насквозь, а мой сын — нет? Проводите конкурс «Мокрая футболка» с одной-единственной участницей?

— Доброе утро! — улыбнулся я, почувствовал, что от нее и от Лосевой все еще тянет холодом, и, понимая, что моя родительница намерена повеселиться, «сел» на предложенную волну: — Напомни ты о возможности провести этот конкурс с вечера, провел бы, не задумываясь. А так просто-напросто учил Наташу падать…

— Ты хочешь сказать, что она у нас теперь падшая женщина?

— С чего это вдруг она — и «у вас»? — «удивился» я. — Она моя личная падшая женщина. А тебе я, если надо, хм… «уроню» Аню.

— Надо, конечно! — вписалась в эту перепалку целительница. — Судя по тому, как светятся глаза вашей личной падшей женщины, процесс доставляет море удовольствия!

Тут моя родительница расхохоталась, в два рывка переместилась к нам, растрепала мне волосы, шустренько избавилась от верхней одежды, рухнула на левый бок рядом со мной, подложила руку под голову, уставилась на меня и посерьезнела:

— Минут через двадцать пять после того, как Аня тебя усыпила, позвонил Анатолий Игоревич. Я приняла звонок, пообщалась и