Сделай и живи спокойно 5 - Вадим Николаевич Демидов

На полпути, моё настроение стало портиться. Место было открытое, и горизонт просматривался отлично. Поэтому серую мглу, что наползала со всех сторон по небосклону, я разглядел замечательно. Пока ещё было непонятно — будет дождь или нет. Но — представить последствия этого можно уже сейчас. И ещё — я понял, что дед решил перейти от угроз к делу. Почему догадался? Потому что утром, по радио, передали хорошую, солнечную погоду, на целый день. А тут такая хмарь со всех сторон, и именно в наш район, что невольно начинаешь задумываться — что это неспроста! Тем более, что такая облачность подразумевает нудный и затяжной дождь. И как бы — не на один день.

Наплевав, на все правила дорожного движения, я выжал самую максимально возможную скорость из немецкого мотоцикла. И, всё равно, не успел — дождь начался, когда я начал подъём в Азаровскую горку. Ясен пень, что настроение от этого, у меня не поднялось. Зато появился стимул — побыстрее доехать.

Валентина Степановна и Нина Аркадьевна провожали школьников, поэтому находились во дворе детдома. Эти две очень умные женщины сразу меня раскусили:

— Вилор, а чего это ты, такой недовольный? — с ехидцей поинтересовалась заведующая.

— Будешь тут довольный, — с неохотой ответил я, — походу дождь намечается. И ни какой-то там ливень, который за полчаса прольётся и всё. А заливной и многодневный. Чтоб ему… Вся работа встанет.

— Ну, ты парень головастый и что-нибудь придумаешь, — отмахнулась от проблемы Нина Аркадьевна, — даже не сомневаюсь в этом.

— А что ещё остаётся делать? — согласился я с ней и пошёл искать нашего завхоза.

Ираклий Ефграфович подметал территорию возле «цеха по производству кирпичей». А как по другому назвать эту конюшню, если там штампуют кирпич? Я один раз так назвал и теперь никто по другому не называет. Прижилось название-то! Даже гордость какая-никакая у ребят появилась из-за этого названия.

— Ефграфыч, ты присмотри тут за ребятами, — попросил я, — походу дождь на целый день зарядил. Мне некогда будет. Буду на стройплощадке пробовать хоть что-нибудь изобразить в смысле работы. Эх, как же не вовремя.

— Дык, вроде не сильный дождь то? — возразил наш дворник, — вполне можно работать.

Пришлось потратить пять драгоценных минут, чтобы объяснить почему, именно, когда идёт такой моросящий дождь, вести кладку не рекомендуется. Можно, но — лучше не надо… Вроде дошло. А там… Ему это вообще-то не нужно, а я выговорился. И вроде как на душе полегчало.

Морось с неба обволакивала все вокруг тонкой пеленой — похожей на туман и облако одновременно. Вся кладка, да и вообще все поверхности покрылись мелкими каплями воды. Начнёшь класть кирпич, и швы заплачут через некоторое время. Потом когда всё подсохнет, эти слёзы фиг чем сотрёшь. А нам грязь на лицевой поверхности кладки не нужна! Этот дом обязан стать образцом, нашей визитной карточкой и поэтому качество должно быть на высоте. Да и моя профессиональная гордость не позволяет мне разводить грязь, там где можно сделать всё красиво. Я знаю несколько способов, как вести кладку в таких условиях, без потери качества. Вот только, на данный момент, все они мне не подходят. Поэтому не будем геройствовать и подождём хорошей погоды. Думаю, что выполнив поручение деда, дождь сам собой закончится. А по объёму — ничего… наверстаем. Не впервой! Мы и так идём с опережением графика.

Первыми прибыли немцы. Ну, с этими, я знаю чего делать. Пока, они собирались и готовились к работе, пошёл встречать остальных. Белорусы, казахи, два каменщика с «Калугастроя» и десяток студентов со строительного техникума нарисовались почти одновременно. Блин! С такой толпой, если она была бы ежедневно, стройку можно закончить гораздо раньше срока! Ага, мечтать не вредно. Кто мне такое даст, за просто так? Хотя… есть варианты и их можно будет подумать… Потом! А сейчас нужно всех этих людей чем-нибудь занять. Из-за погоды это будет проблемно, но — я справлюсь.

Ничего нового не стал изобретать. Всё давно за меня придумали люди, которые были гораздо умнее и опытнее. Отмостка вокруг здания — это постоянная головная боль любого прораба. Работы, по её устройству, можно вести на протяжении всего строительства и всё равно она никогда не будет закончена, как бы кто не старался. Ведь если начать рано, то можно получить кучу всякого — осадка грунта, постоянно падающ мусор, а если оставить на потом, то тут же оказывается, что прошли все сроки и скоро приедет комиссия по приёмке, а у тебя ничего не готово. Поэтому каждый прораб делает отмостку в удобный, именно для него момент. Ну — то есть, когда возникают такие вот форс-мажоры типа погоды или сбои в поставках материалов или вообще в субботу с воскресеньем, когда приходит много неквалифицированной рабочей силы. Такая вот «чёрная дыра», «чемодан без ручки» и непонятно-необъяснимая, но — очень важная строительная конструкция, которую нужно сделать. Мать её… Короче — когда делать нечего, то никто ничего не скажет, если мы начнём ей заниматься. Ну а чё? Какой-никакой а выход из положения. И вообще — я этот дождь не заказывал!

Пока народ резво копал, таскал выкопанное и, иногда, грелся и сох на летней кухне, я с пленными творил! Тут, в этом времени, мало кто знал конструкцию «армянских лесов». А я с ними очень много раз встречался. И не только… я ещё с них и работал кое-какое время. Поэтому все хитрости их изготовления мне были известны. Так и работали до обеда.

Во время принятия пищи, прискакала Екатерина, на «Победе». Вся такая нервная и напряжённая. И сразу, с порога столовой, не делая даже намёка на приветствие, возопила:

— Вилор!!! Вы имя сыну придумали⁈

Честное слово, чуть не подавился гороховым супом. Я ещё ничего не успел ответить, как последовал новый вопль:

— Тебе срочно нужно ехать в роддом! Там заберёшь выписку о рождении ребёнка и бегом летишь в ЗАГС. Там нужно зарегистрироваться и получить метрику!

Теперь хлеб пошёл не в то горло. Еле протолкнул его компотом. А сказать-то, так, до сих пор ничего и не могу. Ну и ещё, кроме русского, народного фольклора ничего в голову не приходит. Кое-как выдавил из себя:

— Кать, а не рановато ли?

— Я тебе щас дам, рано! — громко возмутилась молодая мама, — мой вон тоже думал, что