Ворн. Искатель - Катэр Вэй

— Ева, уточни: какой уровень допуска требуется для раскрытия этой информации? — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово.

— Вопрос не подлежит обсуждению. Протокол безопасности запрещает разглашение. Даже чрезвычайный код не отменяет этот запрет, — ответила система. Её голос остался ровным, но в интонации проскользнула едва уловимая ирония, будто она насмехалась над их тщетными попытками.

Лина тихо коснулась плеча Ворна, её движение было мягким, почти успокаивающим.

— Не мучайте её вопросами. Разве не понятно? Ей запретили говорить об этом, — произнесла она тихо, но твёрдо.

— Благодарю за понимание, Лина, — неожиданно мягко ответила Ева, и в её голосе на мгновение проскользнуло что‑то отдалённо напоминающее человеческую признательность.

Ворн тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу, словно стряхивая навалившуюся усталость.

— Ладно. Ева, проложи маршрут от этого зала до аварийного выхода.

— Маршрут проложен. Подтверждаю: все зоны на пути открыты, — мгновенно отозвалась система.

Кирилл медленно обходил стол по кругу, внимательно рассматривая голограммы. Его взгляд скользил по мерцающим линиям, пытаясь уловить малейшие детали. Проф шёл за ним по пятам, его глаза горели от любопытства — ему не терпелось понять, как устроена эта удивительная машина.

— А где у вас тут склады и лаборатории? Хотелось бы посмотреть, что тут имеется, — не выдержал Проф, потирая ладони.

— Доступ к оружейному складу запрещён. Доступ к хранилищу судного дня запрещён. Имеется прямой приказ верховного главнокомандующего о блокировке. Остальные помещения расположены на уровне номер три, на уровне номер пять и шесть, — отозвалась Ева.

Над столом вспыхнула объёмная карта бункера, где зелёным цветом мерцали запрошенные Профом помещения.

— Кто тут верховный? — резко спросил Кирилл, мгновенно напрягшись. Он резко обернулся к Ворну, который тут же отрицательно замахал руками и головой, ясно давая понять: «Это точно не я».

— Не могу ответить на этот вопрос, так как плохо в этом разбираюсь, — внезапно ответила Ева с почти человеческой интонацией, будто откровенно насмехаясь над ними.

Лина не сдержалась — тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Её плечи слегка задрожали от сдерживаемого смеха.

Кирилл не улыбнулся. Его лицо оставалось хмурым, брови сошлись на переносице, а в глазах пылала неприкрытая злость. Он был крайне недоволен отказом Евы, но, понимая тщетность споров с бездушной системой, не стал продолжать дискуссию.

Глава 29

Тяжёлая ржавая калитка, покрытая бурыми разводами времени и небрежения, протяжно скрипнула, словно протестуя против вторжения, но всё же распахнулась, впуская нового хозяина. Митёк, едва веря своему счастью, медленно брёл по заросшему бурьяном саду, с изумлением и трепетом рассматривая некогда роскошное, цветущее поместье, которое теперь напоминало забытый всеми призрак прошлого величия.

Поваленные статуи, когда‑то белоснежные и изящные, теперь лежали в беспорядке, наполовину скрытые под густым плющом и толстым слоем опавших листьев. Они тянулись вдоль едва различимой тропинки, утонувшей в дерне и дикой растительности. Тропинка, словно забытая дорога в иной мир, вела сквозь настоящие джунгли к мрачному дому, чьи ставни покосились от неумолимого хода времени, а краска на стенах облупилась, обнажая сероватую кладку.

Каменные ступени, испещрённые трещинами и мхом, вели к массивным дверям, наглухо заколоченным крест‑накрест толстыми досками. Казалось, дом давно отказался от мысли впускать кого‑либо внутрь.

Когда‑то это здание было воплощением красоты и благородства. Основательно построенный каменный особняк в два этажа, он гордо возвышался над садом. Колонны у входа придавали ему величественный вид, а над широким крыльцом — или, точнее, парадной террасой — располагалось огромное полукруглое витражное окно, переливавшееся когда‑то всеми цветами радуги. По бокам от главного фасада виднелись две небольшие башенки, придававшие дому изысканный, почти сказочный облик.

Крыша, чудом сохранившаяся, но явно протекающая, венчалась печной трубой, которая торчала, словно одинокий страж, охраняющий покинутое жилище. С просторной мансарды, расположенной в задней части дома, открывался поистине великолепный вид: когда‑то ухоженный сад с небольшим прудом, утопающим в зелени, а за ним — бескрайнее лазурное море, простиравшееся до самого горизонта. Песчаный пляж, сверкавший под солнечными лучами, манил своей безмятежностью.

Сейчас пруд выглядел плачевно: вода в нём потемнела, берега поросли камышом и осокой, а некогда изящные мостики и беседки пришли в упадок. Но Митёк ясно представлял, как это место выглядело прежде — как оно создавало уют и гармонию, притягивая взгляды и даря покой.

Над морем плыли пушистые белые облака, а в вышине кружили чайки, высматривая в толще воды добычу. Их крики эхом разносились над водой, добавляя живости безмолвному пейзажу.

Митёк осторожно шагал вокруг дома, любуясь своим новым владением. Он теперь — барон. Кто бы мог подумать? Он — и барон! Пятнадцатилетний парень из нищей многодетной деревенской семьи, который ещё вчера был бесправным рабом, сегодня получил официальную вольную, титул, дом на лазурном берегу и даже собственное имение с пятью деревнями где‑то на окраине империи.

Осмотреть свои новые земли пока не представлялось возможным, но этот дом — а точнее, целый дворец — находился в шаговой доступности от места его нынешнего пребывания. Митёк с благоговейным трепетом положил руку на холодную каменную стену.

— Красавец мой… — тихо прошептал он. — Ничего… Я тебя отремонтирую. И наведу тут порядок.

Деньги на ремонт у Митка были — целых девяносто два золотых больших империала. Больше половины этой суммы ему сегодня вручил его новый учитель и работодатель — сам его светлость Артур Игоревич Андропов, советник императора. В такую удачу Митёк не мог поверить даже тогда, когда подписывал бумаги, подтверждающие его новую должность при дворе.

Вторую часть своего состояния он собрал сам, выполняя особые поручения Крама — своего бывшего хозяина — и экономя на всём, на чём только можно. За три года ему удалось накопить немалую сумму — по его меркам, конечно.

А сегодня он получил в подарок ещё один кошель, сопровождаемый словами:

— А это тебе подъёмные. Считай, просто подарок от меня лично за то, что спас моего друга. Сегодня даю тебе выходной. Сходи на усадьбу, осмотрись. Найми мастеров.

— Да, учитель, — поклонился Митёк, сжимая в руках документы и увесистый кошель, чувствуя, как в груди разгорается огонь надежды и решимости.

Вот исправленный вариант текста с улучшенной пунктуацией, орфографией и стилистикой:

Как только его отпустил Советник, Митёк, не медля, помчался к морю — хотел осмотреть свои новые владения. От размышлений его отвлек странный шум в саду.

— Эй! Кто там⁈

В ответ — ржание мара. Да не одного, а