Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Придержи лошадей, говорю! — прорычал я и немного тише добавил: — Не доводи до греха!

Подействовало. Ну, поехали. Я вскинул ружье и поймал на мушку волка, бегущего перед оборотнем. Выстрел — зверь забился на снегу. Выстрел — пуля прошла мимо оборотня, распластавшегося в прыжке над упавшим волком. Прицел ниже, выстрел — свинец выбил снег у лапы приземлившегося вожака. Прицел выше, выстрел — волк избежал попадания, отпрыгнув в сторону. Левее, выстрел — винтовочная пуля угодила в грудину зверя, он кувырком покатился по дороге, и я, не теряя времени, выстрелил серебром. Обрубки серебряной монеты попали туда, где только что лежал оборотень, успевший за мгновение до этого невероятно изогнуться и вскочить на лапы. Заряд лишь впустую выбил ледяное крошево из дороги ему в морду. Кабздец! Какие могут быть стрелы?

Издав короткий вой, оборотень развернулся и длинными прыжками понесся к лесу. Я не поверил своим глазам: вся стая устремилась за ним. Выходит, эта тварь испугалась серебра? У меня вырвался нервный смешок — патрон-то был последним. Я в изнеможении растянулся на лавке. Фу-у-у, взмок весь.

— Ура-а-а! — дико завопил Ряхин, к нему присоединился Ветрицкий.

— А че, уши отрезать не будем? — деловито поинтересовался Макс.

— Нет! — сорвался на визг Миша.

— Да ладно, я так, спросил просто, — пошел на попятную Макс и поправил штанину. — Блин, опять ногу отбил.

— А чего ты заорал про оборотня? — Николай убрал серебряную стрелу.

— Потому что это и был оборотень. — Возницу всего трясло. — Тот здоровый черный волк…

— Да? Не заметил. — Макс рукой отгреб от себя нападавшие на дно автоматные гильзы и поудобней устроил раненую ногу. — Что-то я особой разницы между "калашом" и "абаканом" не заметил.

— Дак ты ж какими очередями лупил! — Я перезарядил ружье и положил его себе на колени. — А "абакан" под очередь в два патрона заточен.

— Да? — удивился Макс. — Буду знать…

— А чего, этот правду про оборотня болтает или того? — Николай покрутил пальцем у виска.

— Правду. — Я никак не мог отдышаться. Ну и денек сегодня!

— Ни фига себе… — задумчиво протянул Ветрицкий, достал пачку сигарет и прикурил.

— Земеля, дай зябнуть, а? — осипшим голосом попросил Мишка, Николай протянул ему сигарету. Ряхин затянулся, надолго замолчал и только вполсилы похлестывал лошадей, когда те замедляли бег. Это, впрочем, случалось очень редко — животные и сами хотели оказаться как можно дальше от того безумного места, где волчьи стаи средь бела дня выходят из леса. А с Мишкой что такое? Язык проглотил? Я и сам не заметил, как за эти полтора часа привык к его постоянной болтовне.

— Макс, как у тебя с ногой? — спросил я, когда вдалеке показались стены Волчьего лога.

— Болит.

— Идти сможешь?

— Попробую, — как-то неуверенно ответил он.

— Миш, у вас костоправ в селе есть?

— И не один.

— А хороший? — уточнил я.

— А то! К свояку моему — Кузьме Ефимовичу — со всех хуторов окрестных приезжают, — расправил грудь возница.

— Ты нас до него не докинешь?

— О чем речь?! — воскликнул Мишка. — Да раз плюнуть! Вы ж мне жизнь, получается, спасли!

— Спасибо! — поблагодарил я. Насчет жизни, это он точно подметил. От стаи с одним обрезом ни в жизнь бы не отбился.

Сани подъехали к селу и, замедлив ход, проскользнули в широко распахнутые ворота. Я оглядел закрытый внутренний дворик, в котором мы очутились. Серые, давно не беленные стены были четырехметровой высоты, проезд внутрь села преграждала натянутая кованая цепь. Взгляд зацепился за два пулеметных гнезда, зарешеченные бойницы и высокий — более чем в человеческий рост — чугунный крест, вмурованный прямо напротив ворот. У крыльца комендатуры топталось отделение местных ополченцев. Крепкие парни, вооруженные дробовиками и топорами, передавали по кругу самокрутку, ядреный дух табака в которой донесся даже до нас. Автоматического оружия я ни у кого не заметил. Кроме нас и ополченцев во дворе было еще двое саней, проходивших сейчас досмотр. Не успели наши коняги толком остановиться, как к нам подскочили трое охранников.

— Мишаня, кто это у тебя? — хлопнул лошадь по крупу крепыш, казавшийся квадратным из-за нацепленного поверх тулупа бронежилета. Непременного для местных ополченцев дробовика у него не было, зато тяжелый арбалет больше напоминал небольших размеров баллисту.

— Да так… подвез, — невразумительно промямлил Ряхин. Вот стервец! Он нам, получается, благодарен, но ответственность за случайных попутчиков нести не хочет. Мало ли что… Я протянул заранее приготовленные документы старшему охраннику.

— Угу, патрульные, значит. Тоже за оборотнем прикатили? — пробурчал крепыш, мельком просмотрел документы, вернул обратно и, не дожидаясь ответа, замахал рукой. — Отец Георгий!

От саней к нам направился дьякон в сопровождении двух послушников.

— Ряхин из Форта патрульных привез, — кивнул на нас крепыш и отошел. Но отошел недалеко и к тому же удобней перехватил арбалет.

Проговаривая про себя молитву, дьякон вглядывался в наши лица и внимательно наблюдал, как послушник, макая кисточку в стеклянную банку, брызгает на нас святой водой. Второй подросток осмотрел лошадей, сани и даже в одном месте поскреб полоз лезвием короткого ножа. Николай поморщился, когда ему прямо в лицо прилетели капли воды, но сдержался и промолчал.

— С какой целью приехали? — спросил дьякон, когда процедура проверки была завершена.

— Проездом мы, идем к Снежным Пикам, — не стал отмалчиваться я. К тому же ополченец это уже прочитал в командировочном. Крепыш стоял у меня за спиной, и, готов поклясться, сейчас они с дьяконом переглянулись.

— Надолго к нам?

— Завтра утром дальше двинем. — Я прикинул, что, пока ногу Максу вылечим, уже стемнеет. Пройти успеем всего ничего, так уж лучше переночевать в человеческих условиях. Работа не волк…

— Остановитесь у Якова, — то ли спросил, то ли распорядился дьякон.

— Угу, — на всякий случай промычал я. Все равно никаких других приличных мест, где могли остановиться приезжие, не знаю.

— Проезжайте. — Перекрестив нас на прощание, дьякон развернулся и зашагал к комендатуре.

Мишка взмахнул вожжами и направил лошадей к внутренним воротам. Сани уже обогнули крест, когда возница скривился, будто зажевал половину лимона, и выругался:

— Приперся, волчий выкормыф. Ничего, недолго тебе осталось скалиться.

Я повернулся посмотреть, кого он имеет в виду, и хмыкнул. Действительно, очень точно сказано. Что-то волчье в хозяине саней, въехавших в ворота вслед за нами, несомненно, было. С другой стороны, сам бы я на это внимания не обратил. Сейчас молодой худощавый мужчина о чем-то перешучивался со вскочившим в сани ополченцем, но мне показалось, что при этом он внимательно наблюдает за нашими санями. Нелюбовь торгашей взаимна?

— Это кто? — спросил я Мишку, мимолетом