Проклятье Мидаса - Михаил Француз

— Что за ситуация? — нахмурился я, понимая, что от общих фраз и выявления уровня лояльности, мы перешли, наконец, к серьёзным делам.

— Сегодня двадцать шестое июля, воскресенье. Двадцать восьмого июля, во вторник, «SK Hynix» опубликует свой финансовый отчёт, — начал NIS-овец.

— Всё плохо? — хмуро предположил я.

— Да нет, отчёт хороший, с рекордами: рекордная операционная прибыль, рост на 557 процентов год к году, но…

— Но?

— Но, недостаточно хороший, — снова вздохнул NIS-овец. — Прибыль не дотянула до консенсус-прогнозов аналитиков, да ещё и капитальные затраты выросли до 31-ого миллиарда долларов. Тот пожар на новой фабрике, опять же…

— Продолжайте, — максимально сконцентрировался на восприятии информации я.

— Аналитический отдел предсказывает обвал рынка во вторник. По прогнозам, акции «SK Hynix» могут упасть на двадцать процентов и более. В след за ними и «Самсунг Электроникс». А это уже восемьдесят процентов всего индекса KOSPI.

— Что ж, ситуация, конечно, неприятная, — выслушав, произнёс я. — Но чего-то такого уж катастрофичного я в этом не вижу: рынки постоянно ходят вверх-вниз — это ведь главное их свойство. Или, в этот раз, что-то… отличается?

— В целом, вы правы конечно, инженер Ким, вот только… На нашем фондовом рынке сейчас слишком много молодых людей, — ещё раз тяжело вздохнул Пак. — Молодые люди в нашей стране, как вы, должно быть, имели возможность убедиться на собственном опыте, и так находятся под очень большим давлением… слишком большим давлением, откровенно говоря, — поделился со мной он. — Вся эта гонка цен на недвижимость, разогнавшая стоимость квартир до совершенно заоблачных, безумных значений… молодые люди нашей страны массово кинулись на фондовую биржу, увидев в ней последний свой шанс на возможность накопить на своё жильё, на свой, хотя бы какой-то угол, в который можно было бы привести жену, в котором свить своё гнёздышко… И кинулись они на биржу со всей безоглядной страстью, свойственной нашему народу, с той самой страстью, которая, в своё время, вывела страну в лидеры… В общем, они, те самые «муравьи», отнесли на рынок не только все свои сбережения, но ещё и заёмные деньги. Так называемая «игра с плечом». Как вы думаете, что случится в стране, если после этого вторника, в среду или четверг (зависеть будет от тяжести и масштабов обвала), четырнадцать миллионов молодых и самых трудоспособных людей… проснутся не только без всех своих сбережений, но и в долгах?

— Волна суицидов снова захлестнёт страну, — мрачно озвучил я очевидный вывод, к которому меня подводил NIS-овец. И… блин, я знаю, что он пытался играть на эмоциях, понимаю, что его служба изучила мою биографию вдоль и поперёк, и что они никак не могли обойти вниманием момент гибели моих родителей, понимаю, но… то, что ты знаешь свою болевую точку, совершенно не означает, что тебе не больно, когда в неё тыкают. Или, вот так, как сейчас, ковыряют раскалённым гвоздём, проворачивая его в ней… А суицид, самоубийства — это моя болевая точка. Одна из многих, но наиболее заметная и очевидная. Думаю, это уже можно было успеть понять по тому, как часто эта старая травма всплывает в моих словах и мыслях. К месту и не к месту. — И какого же чуда вы ждёте от меня?

— Не я, — ответил он. — Я уже давно никаких чудес в этой жизни не жду. Страна ждёт чуда… и, наверное, даже не ждёт, а просто надеется… Понятно, что не стоило до такой ситуации изначально доводить, надо было подумать раньше, тем, кто обязан о подобных вещах думать. И, виновные, несомненно, будут наказаны, но… проблема зашла слишком далеко. Кризис уже вот он. Ни мы, ни правительство, просто не успеем ничего сделать.

— И, всё-таки? Конкретно.

— Нам бы очень помогло, если бы вы смогли повторить то, что сделали во время пожара с ценой акций KET, но теперь… в большем масштабе.

— Серьёзно? — даже остановился со своей тележкой я и недоверчиво посмотрел на NIS-овца. — Откупить просадку в двадцать процентов у двух триллионных компаний? Вы серьёзно? — ещё раз переспросил я. — Вы представляете себе последствия, если я волью в рынок сразу четыреста миллиардов долларов? Иное «лекарство» может быть хуже самой «болезни».

— А вы бы могли это сделать? — приподнялись брови моего собеседника, выдавая, подозреваю, настоящее его удивление.

— Технически — да, это возможно, хоть и очень сильно будет упираться в то, насколько эффективно сработают Kookmin Bank и брокерский отдел KB Securities, но последствия? Вы задумывались о последствиях? Четыреста миллиардов — это ведь весь золотовалютный резерв страны! Что подумают наши… союзники, когда увидят настолько вольное обращение с их долларами? Как отреагируют?

— А вы, разве не… — снова удивился NIS-овец.

— Нет, — покачал головой в ответ. — Я на них не работаю и их не представляю. Я ведь уже говорил, что патриот. Это были не пустые слова.

— Но, как же тогда? Откуда такие потоки? — расширились его глаза в понимании, точнее НЕпонимании.

— А вот это уже то, чего я вам сказать не могу. Ни вам, и никому другому. Сами понимаете… — развёл я руками.

— Понимаю, — медленно и не очень уверенно, но с очень пристальным взглядом на меня, проговорил он. Взглядом, в котором отражалась максимально активная работа мысли.

— А чудо… я постараюсь помочь, но…

— Не обязательно все двадцать процентов, — через какое-то время произнёс он. — Достаточно будет хотя бы замедлить скорость падения. Только, чтобы маржин-коллы не начали срабатывать по ETF на одну акцию. Дать возможность плечевикам успеть выйти из рынка. Держать индекс долго не обязательно. Дайте только возможность выскочить…

— А те, кто не сообразит? Кто не поймёт, что надо выскакивать?

— Глупость наказуема, — поморщился, но пожал плечами Пак. — К тому же, поторопить несообразительных — это задача других служб. Они уже получили соответствующие указания, им нужно только время. То самое время, которое можете дать только вы.

— Хорошо, я вас понял, — кивнул ему. — Теперь ещё один момент: ко мне из-за вмешательства вопросов от надзорных органов не будет? От комиссий по ценным бумагам, надзора за отмыванием денег, антимонопольных ведомств? Всё-таки, я собираюсь не просто влить деньги, а