Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— Щелочные металлы всего при двух сотнях градусов жидкие. Литий, натрий, калий. А ртуть и при комнатной температуре жидкая.

Обсуждаем жидкие металлы. Насадку на камеру всё равно надо менять, всё так.

12 сентября, среда, время мск 12:35.

Станция «Обь», жилой сектор, первый модуль.

— Огромное тебе спасибо, Витя-кун! — с чувством говорит Юна, наслаждаясь кофе.

Таша рядом с нами в столовой. Улыбается. Она это умеет делать так, что куда там Джоконде! Мелко плавает Мона Лиза.

Мы все наслаждаемся кофе. Его тут специально для нас варят. Отдельно, чуточку по-другому, чем для остальных. К тому же изрядное число народа отнюдь не гурманы и разницы между растворимым и натуральным кофе совсем не ощущают. Сам таким был когда-то.

— За что же спасибо, нуна? Ты за своё удовольствие заплатила звонкой монетой. Правда, за звание первой женщины на Луне останешься должна. Тут я продешевил.

Юна смеётся, Таша улыбается чуть ярче.

— Вить, а почему ты её нуной зовёшь? Что такое «кун» я догадываюсь, это суффикс вроде наших ласкательных.

— Обращение к старшим девушкам, обычно сёстрам, со стороны парней. Младшая девушка на моём месте — например, ты — должна говорить «онни». Корейские национальные примочки, — мне не трудно просветить.

Медленно вытягиваю из чашки последний глоток волшебно пахучего напитка.

— Хорошо здесь, — тяжело вздыхаю. — Наверное, не зря меня когда-то обзывали «космическим мальчиком». Даже на Землю не особо хочется возвращаться.

Вот такой я противоречивый. Почему-то тяга к дому на «Оби» теряет свою мощь.

Время 13:50, каюта № 1.

— Можно к тебе, Вить? — за дверью, которую разблокирую, Юна.

Впускаю. Но с оговорками:

— Снимать нельзя.

Нуна дисциплинированно выключает камеру. Объясняю почему:

— Нельзя никому знать, что ты имеешь доступ такого уровня. Всем продемонстрирует нашу близость.

Кивает. Потому с ней и легко — понимает в несколько раз больше, чем сказано. Никому не надо знать, что удар по ней — это удар и по мне тоже. Несмотря на своё многомиллиардное состояние, Юна всё-таки не так защищена, как я.

Впускаю ещё и потому, что мне не хочется заниматься кое-чем. Но надо. На экране меняются кадры — результат работы комиссии ООН по поводу ракетного обстрела южного побережья Китая. Погибло всего восемнадцать человек, служба гражданской обороны сработала. Зато материальный ущерб огромный. Сколько-то там сотен миллиардов юаней. В том месте сосредоточено до восьмидесяти процентов индустрии Китая. Она не уничтожена, но разрушены мосты, транспортные развязки, пострадало два порта. Логистика резко ухудшилась. В нескольких районах правительство Китая сильно ограничило использование личного транспорта.

На фотографиях обломки ракет, места взрывов. Комиссия однозначно приходит к выводу, что это «Томагавки». В данный момент ведутся работы по исследованию одной из затонувших подводных лодок. Предварительный, но пока не утверждённый подписями вывод — подлодка класса «Вирджиния». Неприятно, что она атомная. Придётся поднимать реактор.

— Американцы, — утвердительно высказывается Юна.

— С самого начала было ясно. Но подождём официального заключения.

Гляжу на дипломатические телодвижения. Госдеп делает морду кирпичом. Дескать, им ничего не известно. Да-да, мы сразу им поверим.

— И что дальше? Неужто война?

— Нуна, да какая война? О чём ты? Мы их просто уничтожим! Если станут ерепениться, нарвутся на карательную операцию.

— Какую? — глаза нуны блестят от возбуждения.

— Увидишь. Следи за руками.

15 сентября, суббота, время мск 11:10.

«Тайфун», сто километров над Землёй.

— Как же это здорово, Витя! — Юна не устаёт восторгаться.

Прекрасно её понимаю, сам такой. Для меня тоже всё впервые. Сейчас первый раз возвращаюсь с «Оби» на Землю. Позади загрузка космоплана гостинцами с Луны, наша посадка. Возвращаемся втроём, для плановой смены части экипажа время ещё не пришло. С нами Таша, которую пришлось брать с собой в приказном порядке. Увлеклась «Фаэтоном». Так мы в итоге поименовали проект.

Космоплан начинает снижаться, и гул оборудования переходит на более высокие тона. Переходим в режим энергетического изобилия. Набегающий поток воздуха раскручивает лопасти генератора, питающего детандеры. Сейчас они раскочегарятся и начнут выкачивать кислород из атмосферы.

— Южная Америка! — Юна висит в воздухе ногами вперёд, нацелив объектив в иллюминатор. Таша со смехом придерживает её за пояс.

Мы плавно тормозим, поэтому слабенькая «сила тяжести» тянет нас к носу. Но скоро это прекратится.

— Усаживайся! И пристёгивайся. Сейчас окончательно перейдём в авиарежим, — опережаю соответствующую команду Ники всего на минуту.

Вот уже летим над пресловутым Азербайджаном. Это им мы говорили, что наши корабли летают на высоте сто километров. Бортовой высотометр показывает тридцать восемь, а нас прижимает к креслам полузабытая и такая родная сила тяжести.

«Тайфун» ныряет вниз, какое-то время летит выше авиазоны. На петле, которая охватывает пол-Казахстана, космоплан теряет остатки своей космической скорости. Перед Байконуром входим в по-настоящему плотные слои атмосферы. Здесь уже можно дышать, если что.

— Молодец, Ника! — доброе слово и андроиду приятно. Поэтому оглянувшаяся пилотесса одаряет нас улыбкой.

Сажает она «Тайфун» филигранно. Так, глядишь, мы ещё одну высокооплачиваемую профессию отменим.

Неожиданно! Сразу после высадки в меня с разгона влипает Света с Дашкой на руках. А ведь просил ничего ей не говорить.

— А ты чего не в школе? — спрашиваю сразу, как только уста освобождаются от жарких поцелуев.

— Сегодня суббота, обалдуй! — смеётся и стучит кулачком по шлему.

Дашка немедленно начинает с восторгом гвоздить с другой стороны. Убегаю от них в микроавтобус техобеспечения. Надо сдать скафандр, гермокостюм и надеть своё цивильное. Юна уже переоделась и, хлопнувшись со мной ладонями, уходит со своими корейцами. Ещё не решил, надоели они мне тут или нет.

Дома после вкуснейшего борща и котлет отмокаю в ванне, смывая с себя лунную пыль. Заходит Светка, закрывает дверь, и, на ходу сбросив халат, запрыгивает ко мне.

— Дашка к нам не будет рваться?

— Анжела не пустит, — блаженно щурясь, Света притирается как можно плотнее. Не возражаю.

16 сентября, воскресенье, время 09:20.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

— Неприятная новость у нас, — полминуты назад Песков попробовал меня огорчить.

Не получается у него ничего. Эти тридцать секунд занимаюсь тем, что сверлю его насмешливым взглядом. Насмешку сдабриваю изрядной порцией ехидства.

— Ты ничего не перепутал? — ухмылочка, несмотря на все старания, всё-таки раздвигает мои губы.

Удаётся привести его в замешательство. Усугубляю:

— Ты не забыл, с кем