Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

жезла от мозаики почти ничего не осталось. Вдоль всего зала тянулась глубокая борозда в камне, прерываясь лишь в том месте, где стоял маг. Не слышал, чтобы кто-то смог остановить прямое попадание губительного жезла. Маги всегда хвастались, что всех, кроме асверов он способен превратить в облако кровавого тумана. Даже запрет пришлось вводить, что использовать жезл можно только против тёмных и спятивших магов.

Храмовую площадь я покидал со странным чувством. Приехал за ответами и Символом веры, но не только не получил желаемое, а едва не лишился головы. Этот маг, пока не знаю, были ли он «тёмным», появился слишком неожиданно и сразу полез в драку, едва увидел нас.

— Герцог Хаук! — рядом с нами остановилась лошадь с центурионом Первого легиона. Я как раз собрался садиться в повозку, когда он появился. Он спрыгнул с лошади, стукнул себя кулаком в нагрудник. — Центурион Орик! Простите, что потревожил, у меня послание от генерала Фартариа. Не успел застать Вас дома.

Он полез в поясную сумку, вынул небольшое письмо. Начал было тянуть его в мою сторону, но замер, поймав взгляд чёрных глаз сразу всех асверов, собравшихся рядом.

— В Старом городе тихо? — спросил я, протягивая руку и принимая послание.

— Тихо. Мятежников и крестьянский сброд разогнали, больше не сунутся, — он демонстративно отступил на полшага.

— Спасибо, можешь ехать, — кивнул я.

Центурион поспешно вскочил на коня и умчался в обратном направлении. Я же посмотрел на Ивейн и Виеру осуждающим взглядом, и их словно ветром сдуло. Одна поспешила занять место на багажной полке, в то время как вторая устроилась на месте возницы рядом с напарником.

— Спасибо, — сказал я Диане, когда она приставила подножку.

Нога немного разболелась от ходьбы. Вдоль розового следа от пореза проступили синие следы, предупреждающие, что надо бы мне провести денёк в кресле и как можно меньше двигаться. Если кто-то из девушек получил подобную травму, я бы им так и приказал. А себе не могу — всегда найдётся дюжина «но». Пока Диана убирала подножку и поднималась в салон, я развернул послание. Бруну довольно кратко писал, что надо срочно встретиться. Упомянул разговор с императором и мятежных герцогов.

— Ивейн, — позвал я. За спиной открылось небольшое окошко. — Давай к Королевскому гусю, а оттуда к дому семьи Фартариа. Знаешь, где это?

— Знаю, — сказала она и прикрикнула на лошадей.

Мы неспешно двинулись по улице, и как раз в это время мимо промчалась чёрная повозка Экспертного совета. Я на секунду уловил знакомую ауру, даже выглянул в окно. Внутри точно был Рауль Десмет. Не думал, что увижу его в подобной компании, учитывая, сколько времени он просидел у них в сыром подвале.

У самого популярного ресторана столицы было необычно пусто, но свои двери заведение не закрывало. Внутри тихо, занято всего два столика в разных углах зала.

— Доброго дня, герцог Хаук, — управляющий, как всегда, дежурил у входа, только стойку с журналом записи передвинул немного дальше, а с противоположной стороны двери появился охранник, тихо сидевший на стуле. — Вам отдельный кабинет?

— Нет, спасибо, я заглянул совсем не за этим. Мне нужно передать сообщение господину Персивалю. Он должен мне услугу.

— Да, конечно, я передам, как только увижу господина Персиваля, — кивнул мужчина резко посерьёзнев.

— Скажите ему, что только что из храма Пресветлого Зиралла похитили посох и Символ веры, маленькую шкатулку, в которой хранится кусочек белой кожи. Я хотел бы вернуть эти вещи и не бояться, что похититель вернётся за ними вновь.

— Негодяи посмели осквернить храм и похитить реликвии? — нахмурился управляющий. — Посох и шкатулка. Господин Персиваль всенепременно об этом узнает.

— Спасибо, — кивнул я и вышел из здания.

Мне почему-то подумалось, что на подобное мог пойти кто-то из соратников или последователей Персиваля по Кровавому культу. Очень не хотелось сталкиваться с этим магом вновь. Так бывало, когда внутренний голос говорил, что за определённое дело лучше не браться, ничем хорошим это не закончится. И подвёл он меня всего один раз, когда я залез в замок барона, попав на галеру.

Забравшись обратно в повозку, вытянул больную ногу.

— Диана, слушай, у тебя какая-нибудь заколка есть? — я показал на дыру в штанах. — Стыдно герцогу в таком виде в гости идти.

Окошко за моей спиной вновь открылось, и Ивейн просунула знакомую баночку — в таких мы продавали мазь от серых пятен. Внутри обнаружился набор маленьких блестящих серебряных заколок.

* * *

То же самое время, западный выход из города

Синяя улица Витории проходила по дуге от центра города и упиралась в западные ворота, переходя в большое кольцо из торговых лавок и ремесленных мастерских. Каждый, кто входил в город с запада, попадал на эту многолюдную и шумную улицу. В жаркий день аромат свежего хлеба здесь смешивался с запахом солёной кожи, древесных опилок и клея. Отдельной группой стояли три лавки портных, давно выкупленные и принадлежащие одному человеку. Знал об этом узкий круг людей, поэтому яркие вывески и дорогие наряды в витринах до сих пор соперничали друг с другом. Справа от них расположилась обувная лавка, слева — просторный дом торговца тканью.

Торговцы и ремесленники больше других боялись болезней, которые разносят большие толпы людей, поэтому когда в городе пошли слухи о чуме, главы гильдий собрались и единодушно решили закрыть торговлю. Стража, отвечающая за безопасность западных кварталов, получила немало золота, чтобы перекрыть улицу. Так как указом главы города через западные ворота могли проезжать только телеги с продовольствием, то на оживлённом торговом кольце последние несколько дней было удивительно пусто.

Возле дома торговца тканью остановились две женщины. Одна из них подняла голову, посмотрела на вывеску, вторая принялась громко стучать в дверь.

— Пятеро, — сказала Фир, чувствуя намерения пяти человек в доме. — Охранник.

Прочная дверь скрывала звуки, но со стороны подсобного помещения, где наверняка находилась небольшая каморка охранника, вышел человек с ярким намерением прогнать любого гостя. Если прислушаться, можно было уловить маленькую искорку любопытства. Пин хмыкнула, говоря, что самые любопытные из людей — самые глупые.

— Лавка закрыта! — послышался грубый мужской голос из-за двери. Щёлкнул засов небольшого смотрового окошка и в просвете появилось небритое грубое лицо. Увидев двух женщин в одинаковых платьях прислуги явно богатого дома, он смягчил тон. — Закрыта лавка.

Пин ещё азартней принялась колотить кулаком в дверь, словно не замечая охранника. Тот даже опешил от такой наглости. Мужчина не мог разглядеть их лица из-за низко надвинутых капюшонов плащей. Что-то прорычав, он хлопнул смотровым окошком, затем послышался звук отодвигаемого засова. Дверь довольно