Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

сказал? Закончились — это когда ясны ответы на все вопросы, а герои добрались до логической точки повествования, после которой ненасильственное продолжение просто невозможно. В «Драконе» ситуация иная: история слишком масштабная, а комкать ее не хотелось, так что продолжение, боюсь, неизбежно. Правда, немного в других декорациях. Большего сейчас не скажу, и не просите.

5. Куда пропала древнекитайская «Илиада» и сыграет ли она роль в дальнейшем?

Вот выйдет продолжение — и тут же все узнаете. Если я все расскажу, всем станет скучно. Буду таиться, уж извините.

6. Кот Шпунтик стал всеобщим любимцем. На вашей совести еще один симпатичный кот — судья Ди из романов Хольма ван Зайчика. Скажите, почему вы столь очевидно предпочитаете кошек? И почему не любите собак?

Кто вам сказал, что я не люблю собак? У меня даже была одна близко знакомая собака породы эрдельтерьер. Нет-нет, я всех люблю: собак, кошек, хомяков, крыс, ужей, ежей, кротов, аквариумных рыбок… Все они так или иначе жили в моем доме. А коты… они среди братьев наших меньших первые среди равных.

7. В третьей книге вашего цикла возникает далекое будущее. С каким периодом истории «Этногенеза» оно соотносится? И куда пропала Ника?

Давайте — в который раз скажу — не будем большими шагами забегать вперед и старательно запрягать телегу впереди лошади, ладно? Ясно, что будущее Ники изменилось и теперь все нужно вернуть обратно. Ясно также, что, как только это произойдет, Ника тут же появится. А уж в каком времени и месте — читайте в книжках. Я понимаю, что любопытство — вещь непреодолимая, но давайте будем действовать последовательно, от книжки к книжке. Иначе не будет интересно.

8. Кем были желтые и красные пришельцы? Как вы полагаете, часто ли в прошлом Земля становилась ареной вмешательства чужих цивилизаций и рас?

Эти ребята были космическими исследователями, потерпевшими крушение рядом с нашей планетой около десяти тысяч лет назад. Деваться им на первых порах оказалось некуда — вот они и стали жить на Земле, приспосабливаться. Кто-то сумел сохранить себя и верность принципам, и это желтые, а кто-то — пошел вразнос и наплевал на все, отчаявшись вернуться домой, и это красные. Перешагнув черту, вернуться назад очень трудно, вот они и уплыли в море-океан искать лучшей жизни. Быть может, именно красные стали родоначальниками каких-нибудь славных ребят типа жителей острова Пасхи? Кто знает. Как часто такое в истории Земли происходило? Кто объяснит…

9. И что там такое с Луной? Чья же там расположена база? Это штаб-квартира прозрачных или законсервированный командный пункт других aliens?

А что там с Луной? Я сейчас специально сходил в окно посмотреть: нормально все. Висит. Чесночная долька. Хорошо видны на луне какие-то грязные пятна. Ой! Точно! Это или штаб-квартира прозрачных, или другие алиены в полки строятся, вторжение готовят! Я, пожалуй, схожу запасусь питьевой водой, крупами и консервами. Вы подождете? Я быстро.

10. Кто такие хранители из клана Желтого императора? Как вы думаете, связаны ли с ними хранители идеи «Этногенеза»? Возможно ли, что Константин Рыков не случайно запустил этот издательский проект?

Я как Рыкова увидел — сразу понял: он из клана. Тогда я еще не знал, из какого именно, а Рыков не признавался, хотя я делал ему масонские знаки бровями. Теперь я тоже не знаю, но вы только что натолкнули меня на верную мысль. Константин Рыков — из клана Желтого императора, он хранитель! Дамы и господа, девочки и мальчики! Читайте книги проекта «Этногенез» и помните: Константин Рыков из клана, он в конце сериала откроет вам правду, после чего вы уже никогда не будете прежними! Эта правда окончательно взорвет вам мозг!

Карина Шаинян

Западня. Книга 1

Шельф

Пролог

Ветер бешено трепал облака, рвал их на куски. Иногда через клочья тумана выглядывала луна, и тогда вершину сопки заливало ледяным светом, изрезанным странными тенями. Здесь росла только карликовая береза, скрытая сейчас под твердым снегом, да низкорослые, навеки искореженные лиственницы. Пахло морем и талой водой; мокрый снег бил в лицо, но человек, стоящий на вершине, как будто не замечал этого. Он пристально всматривался в клубящуюся тьму, из которой доносился рев невидимого моря. Оттуда на него медленно надвигалось скопище висящих в пустоте огней. Иногда снег с дождем усиливался, и огни исчезали из виду, но потом появлялись снова, с каждым разом все ближе и ближе. Человек бормотал что-то, сжимая кулаки, упрямо наклонял голову, будто пытался остановить их силой мысли. Но то, что двигалось на него с моря, было неумолимо.

К рассвету ветер стих; небо, плотно затянутое тучами, медленно серело, и уже можно было рассмотреть широкую лыжню, ведущую на сопку. Человек замолчал и устало пошевелился, разгоняя кровь в затекшем теле. На месте темной пустоты проступило море — морозное, ярко-зеленое море; обломки льда у берега походили на остатки древней мозаики. А там, где еще лишь вчера был бесконечный чистый горизонт, теперь высились четыре красно-белые вышки буровой платформы.

Пожилой мужчина, с головы до ног закутанный в тюлений мех, безнадежно сгорбился. Проваливаясь по колено в снег, он двинулся к лиственнице, под которой лежал брезентовый рюкзак и широкие, подбитые шкурой лыжи. Шторм не помешал; платформа прибыла на место; разработка шельфа начнется вовремя. Он ничего не мог с этим сделать. Над головой пролетела крупная чайка-поморник, крикнула сердито и насмешливо. Человек устало поднял голову, вглядываясь в птицу. Знак ли это? Указание? Или просто случайность, ничего не значащее совпадение вроде тех, из которых состоит жизнь людей из города?

Он закрепил лыжи, повернулся к морю спиной и неторопливым, длинным шагом охотника двинулся вниз. Перед ним, как на ладони, лежал Черноводск: ряды и ряды одинаковых пятиэтажек, площадь перед мэрией, темное пятно парка. Собачий поселок, примыкающий к городу, походил издали на кучу мусора. Черноводск окружали рыжие, перепаханные проплешины в ровной серой шерсти лесотундры, над каждой из которых торчала черным остовом буровая вышка. Когда-то эти земли принадлежали детям Поморника, и правили ими старшие мужчины его рода. Человек, спускающийся с сопки, еще помнил эти времена, хоть и был тогда сопливым мальчишкой. Он помнил, как люди, пришедшие с юга, назвали его отца эксплуататором и увезли навсегда. Он видел, как дети Поморника превращаются в людей города…

Человек снова что-то бормотал. Его