Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

результат рассмотрения был мне неинтересен. Понятно, что вы обвините этого Садорима в колдовстве, и его ждёт костёр. При конкуренции обвинений приоритетом будет пользоваться приговор суда по делам о колдовстве, потому светский суд наверняка рассмотрел наше дело о похищении, попытке убийства мальчика и убийстве виконта де Риважа лишь формально.

— Да, это так. Петермана, его приспешников и даму де Латур приговорили к смерти на костре, но добрался до него лишь он сам. Его слугам сожжение было заменено на виселицу, а старуху король и вовсе помиловал.

— Неужели? — нахмурился Марк.

— Её сын, наш бравый капитан де Латур при всех встал на колени, умоляя пощадить его мать, и, учитывая, что она сама не колдовала, к тому же является женщиной преклонных лет, Жоан отменил смертный приговор. Её отправили в обитель святой Урсулы где-то в северных горах. Она будет там каяться и постится в течение года, а после останется в обители до конца своих дней. Её статус среди сестёр и условия содержания будет определять настоятельница, но я слышал, что там заправляет очень суровая в вопросах веры дама, а устав обители весьма строг даже для сестёр, так что ничего хорошего старую каргу там не ждёт. Садорима сожгли на нижней площади перед ратушей на прошлой неделе. Леди Белой башни сама явилась туда, чтоб насладиться зрелищем, и настоятельно просила короля тоже присутствовать на казни, но он отказался и уехал с друзьями на охоту. Слуг, включая Мари Резон, судил светский суд. Девицу отправили на каторгу, вместе с ней туда отбыли камеристка дамы де Латур и ещё несколько слуг, которые были в курсе её делишек и помогали ей в этом.

— А барон де Бельгард?

— Он уже уехал из столицы домой, — пожал плечами Филбертус. — Кстати, он сожалел, что не смог лично поблагодарить тебя за помощь, наверно, скоро напишет тебе и пришлёт в качестве подарка какую-нибудь драгоценную безделушку. Вскоре после твоего отъезда всех клиентов мадам Боннер судили по закону о колдовстве, заседание было закрытым, признаков их занятий магией не выявили и потому всем присудили штраф, сумма которого зависела от их финансового положения. Сама вдова нотариуса обвинена лишь в мошенничестве и теперь будет отбывать наказание в тюрьме магистрата. Барон де Бельгард и маркиза де Нантель так же покаялись перед его величеством и малым королевским советом и поклялись впредь не заниматься магией в каком бы то ни было виде. Жюльен де Фортен вернулся к дяде, чему был очень рад. Он выглядел счастливым и весёлым и пересказывал всем странные сказки, которые слышал в доме де Флери так часто, что они смешались для него с явью. Так он утверждал, что в доме у баронессы живут люди, которые умеют превращаться в лисиц, — Филберт испытующе взглянул на Марка, но тот лишь пожал плечами.

— Я слышал эти сказки, когда лежал отравленный в её доме. Должно быть, яд так затуманил моё сознание, а голос Хуана звучал так завораживающе, что и мне иногда виделись в полумраке спальни серебристые лисицы. Это были лишь видения, но я с удовольствием вспоминаю о них.

— Это, правда, были всего лишь видения? — подозрительно прищурился маг. — Дело в том, что раны на шее и руке Садорима выглядели так, словно его покусал свирепый пёс. Кисть была едва не оторвана огромными зубами.

— Ты спросил его об этом?

— Он твердил одно и то же: в зверя превратился Жюльен де Фортен, после чего чуть не растерзал его.

— Я думаю, что он всё-таки кого-то вызвал. Я сам при этом не присутствовал, но иначе объяснить его раны не могу.

— И не надо, — отмахнулся Филбертус. — Дело закрыто, виновные пойманы и наказаны, восьмой граф де Фортен отправился в свой замок под охраной верных рыцарей и надёжного опекуна.

— Который умудрился ускользнуть из золотых когтей Леди Белой башни, — кивнул Марк. — Это не каждому удаётся. Только вот оставит ли она его в покое?

— Теперь оставит, — усмехнулся Филбертус. — У него больше нет Серебряной книги. Он преподнёс её в дар королю, и теперь она хранится в сокровищнице королевской библиотеки. Леди Инес может её почитать, если захочет, но вот прибрать к рукам уже вряд ли. Впрочем, не думаю, что её так уж разочаровало решение барона де Бельгарда. В любом случае, книга теперь доступна для неё и недоступна для других.

— Что ж, — кивнул Марк и поднял кубок, — эта загадочная история, начавшаяся так жутко, наконец, закончилась. Тайны раскрыты, преступники наказаны, невиновные спасены. И можно списать это дело в архив и жить дальше!

— Мы хорошо потрудились, мой друг, и наши усилия вознаграждены уже тем, что каждый получил именно то, что заслужил, — кивнул Филбертус. — Пусть так и будет впредь!

Они выпили и принялись за еду. В растопленном камине тем временем негромко потрескивали полешки, и где-то недалеко вода с плеском падала в мраморную чашу фонтана. За стеклянной стеной гостиной загадочно синел погружённый в сумерки сад, и маленькие фонарики на ветвях казались россыпями звёзд, которых никто и никогда не видел на небе Сен-Марко.

Дело о золотом Купидоне

Ночь святого Коломбэйна ​

Тёмная ночь давно уже накрыла Сен-Марко своим чёрным покрывалом, но столица королевства и не думала засыпать безмятежным сном. Город жил, и по улицам, освещённым красивыми фонарями с цветными стёклами, огнями, горящими в широких кованых чашах, и обычными факелами, гуляли горожане. Они веселились и распевали песни, переходя из одного трактира в другой и заваливаясь хмельными компаниями в дома соседей, даже если их туда не звали. Ругань и смех, звуки волынок и испуганные вопли доносились со всех сторон.

Настала ночь, когда вечно погружённые в дела и заботы, привыкшие к тяжёлому труду и нелёгким испытаниям горожане смогли на краткое время сбросить с плеч груз тревог и забот, чтоб предаться беззаботному веселью, вспомнить незатейливые игры и забавные песенки, которым учили их в детстве. Они радовались, отринув на время всё плохое и тёмное, и утешались уже тем, что сегодня у них есть вино и еда, они могут смеяться и петь, и что завтра наступит новый день, который почти наверняка будет лучше, чем вчерашний.

Наступил час разбойников, которые под видом праздных гуляк врывались в дома горожан, чтоб обобрать их подчистую, и карманников, шныряющих в толпе в поисках зазевавшихся кутил, у которых можно опустошить карманы и срезать кошелёк. Им противостояла армия служителей закона. Грозно вышагивали патрули городской стражи и службы прево, следя за