Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

вы слышали, что Томаш не только снимается в кино, но и поступил в университет на отделение актерского мастерства и фольклора. По первому образованию он инженер, но хочет стать лучше в своем ремесле.

— И это хорошо. В наше время не так много молодых людей, которые так стремились бы стать лучше в своей сфере. Но билеты в партер им стоило бы подешевле продавать…

— Кстати! Наш спонсор разыгрывает и билеты в театр, пан Пехачек!

— Да неужели?

— Смотрите! Томаш встал со своего места и проталкивается к площадке, к скамейке запасных, но не к нашей, а к команде соперников! К московской команде! Но почему? Неужели…

— Власта, мы все же игру комментируем, а не все эти ваши сплетни в гостиных и салонах.

— Да, прошу прощения. У «Олимпа» тоже замена, пан Пехачек. Моравцова садится на скамейку, вместо неё выходит Дворжакова.

— Дворжакова?

— Дворжакова. Ее слушатели тоже знают, я ее знаю, вы ее знаете, все ее знают.

— Я уже понял, что притворяться бессмысленно. Играем дальше. Кстати, Моравцова села. Значит, на площадке у «Олимпа» теперь…

— Теперь на площадке у «Олимпа» обновлённый состав, пан Пехачек. Полностью обновлённый. Целиком. Давайте вернёмся к игре.

— Давайте вернёмся к игре. Подача «Олимпа»!

Розыгрыш за розыгрышем. Пехачек комментировал ровно, профессионально, голосом, который за тридцать лет привык к любым счетам и любым результатам. Два — ноль. Четыре — ноль. Шесть. Восемь.

— Подівейме се. Восемь — ноль. Подаёт Павла Махачкова. Укороченная, крученая подача, мяч ныряет сразу за сеткой, и советская либеро — Маслова, номер девять — не справляется. Мяч уходит на трибуны. Девять — ноль.

— Я обратил внимание, Власта, что Махачкова меняет тип подачи. Каждый раз — разная.

— Верно. Силовая, планирующая, укороченная, снова силовая, но в другую зону. Она не повторяется. Советские девочки каждый раз получают новую задачу и каждый раз не успевают к ней подготовиться.

— Десять — ноль! Подача снова у «Олимпа», подаёт… Павла Махачкова! Нет, сменила! «Планер»! Мяч летит медленно, качается в воздухе… советская девочка выходит под мяч, Воронова, номер одиннадцать, принимает… криво! Но связующая добирается, передача на Железнову! Железнова в прыжке! Удар! И — стена! Коваржовы ставят двойной блок! Мяч отскакивает обратно на советскую сторону и падает!

— Подівейме се. Двойной блок Коваржовых. Знаете, пан Пехачек, что самое тяжёлое в волейболе? Не проигрывать. Проигрывать тяжело, но терпимо. Самое тяжёлое — это когда ты делаешь всё правильно, и всё равно проигрываешь. Железнова сделала всё правильно. Приём плохой, передача кривая — а она всё равно нашла мяч, разбежалась, прыгнула, ударила. Хороший удар. В любом другом матче — это очко. А тут — стена. Потому что на той стороне стоят Коваржовы, и они знают, куда Железнова будет бить, ещё до того, как она это решила. Стена «Яра-Мира» — непробиваема.

— Одиннадцать — ноль. Подаёт Дворжакова. Прямая силовая подача. Мяч летит между двумя советскими игроками, в ничейную зону. Обе дёрнулись. Ни одна не взяла.

— Двенадцать — ноль. Пан Пехачек, мне неловко.

— Неловко?

— Мне неловко это комментировать. Я двенадцать лет играла в волейбол, и пять из них — за сборную. Я знаю, каково это — стоять на площадке, когда мяч падает рядом с тобой и ты ничего не можешь сделать. Не потому, что ты плохая. Потому что напротив — другой уровень. Этим девочкам по двадцать лет, пан Пехачек. Они прилетели сюда на товарищеский матч с городским клубом. А вышли против… обновлённого состава. Неожиданно, правда? Я даже немного сочувствую этим девчатам.

— Власта…

— Но я уверена, что спортивный напиток «Оранжада» обязательно утолит жажду и поможет примириться с суровой реальностью! «Оранжада» — способ выйти из депрессии!

— Определенно они должны тебе вагон сумок, Власта. Вернемся к матчу.

— Давайте. Тринадцать — ноль. Четырнадцать — ноль. Атакует Железнова, мощный удар в линию, хороший удар, я бы сказала — очень хороший удар. И Немцова поднимает. Снова. Знаете, пан Пехачек, у Немцовой сегодня стопроцентная эффективность на приёме.

— Выдающийся результат.

— У Немцовой каждый день выдающийся результат, пан Пехачек. Когда я играла за сборную… впрочем ладно.

— Пятнадцать — ноль. Шестнадцать. Мяч не переходит на другую сторону, подача всё у наших девушек… у «Олимпа», то есть.

— Тренер московской команды совсем молодой парень, Власта. Молодец.

— Молодец? Пан Пехачек, на площадке происходит что-то, чего я не вижу? Они проигрывают всухую, а вы говорите, что их тренер молодец!

— Когда весь мир вокруг тебя рушится и ты проигрываешь с разгромным счетом, то все что тебе нужно — это точка опоры, моя девочка. Посмотри, именно таким и должен быть лидер. Любой может стоять на капитанском мостике, когда вы выигрываете. Но стоять там в минуты когда все вокруг против тебя и сохранять хладнокровие и спокойствие, пусть даже только внешне — это дорогого стоит.

— Может быть, он просто смирился.

— Нет, Власта. Он не смирился. Смотри — он ищет решение, он работает, что-то пишет в свой блокнот, о чем-то переговаривается с маленькой либеро… посмотрит на их лица.

— Ужас! Она улыбается! Как она может улыбаться в такой момент⁈ У меня бы сердце на кусочки разрывалось с каждым проигранным очком!

— В чем-то она, наверное, права. Сейчас она не на площадке, а на скамейке и ничего изменить не может, зачем грустить? Так что, наверное, она права… хотя у меня бы так не получилось.

— Ни у кого бы так не получилось, пан Пехачек!

— Семнадцать — ноль.

— А наш Томаш по-прежнему стоит у края площадки, пан Пехачек. Не на своём месте в первом ряду, а внизу, у самого ограждения. Богдалова, кажется, в некотором недоумении — осталась сидеть одна. Рядом с товарищем Грдличкой. Представляю, как ей весело. Ее протеже убежал от нее при всех, какой скандал…

— Томаш решил посмотреть поближе?