Шаг легиона. Часть 1 - Николай Александрович Метельский

— Ты не посмеешь, — бросил он. — Не переживёшь волну возмущения. Никто не потерпит человека, который может в любой момент казнить кого угодно.

— Горано! — использовал я технику Крика и, не дожидаясь, пока старик войдёт в кабинет, продолжил: — Ты слишком высоко себя оцениваешь, Белосий. Атола тысячу лет жила с тем самым человеком, который мог казнить кого угодно. Я знаю правила, в том числе неписаные, и не намерен устраивать беспредел, но ты… Ты совершил слишком много ошибок. Люди потом спросят очевидцев, — окинул я взглядом подчинённых министра, — как оно там всё происходило. И знаешь, что им ответят? Белосий зарвался. Он не отвечал на вопросы, хамил, оскорблял. И всё это на фоне допущенных ошибок в управлении министерством. У меня есть полное право тебя казнить. Отруби ему кисть руки, — обратился я к подошедшему Горано. — Левую.

Правой ему ещё заявление на увольнение подписывать. Это второй лист в папке, где лежал приказ о казни. Кстати, старика я за дверью оставил специально, знал, чем окончится разговор с министром здравоохранения. Идея была в том, чтобы Белосий не чувствовал давления на себя и действовал ещё наглее, чем мог бы. Получилось, что уж тут.

— Не смей, — процедил злой и одновременно явно испуганный толстяк. — Ты поплатишься.

Обращался он ко мне, хоть и косился на идущего к нему Горано.

— У тебя есть альтернатива, — произнёс он.

— Не трогай меня! — взвизгнул Белосий, когда Горано схватил его за руку.

Меч старик вынул заранее. Заломив Белосию руку, впечатав его мордой в стол, Горано поднял меч и замер, кинув на меня взгляд. Естественно, министр пытался сопротивляться. Но что в такой ситуации мог сделать двухзвёздочный жирный лысый мужик? Только кричать и дёргаться.

— Ты готов выслушать решение нашей проблемы? — спросил я Белосия.

— Ты пожалеешь, — шипел жирдяй. — Вы все пожалеете.

Что ж, это его выбор. Левая кисть министра отделилась от руки через мгновение после моего кивка. В этот момент за дверьми, где стояли Дан с Юрисом, раздался грохот и крики. Там, в коридоре, находилась не только моя охрана. Впрочем, теперь только. Жестковато, конечно, люди Белосия просто делали свою работу, но Юрис… Этого типа лучше заранее одёргивать, а я как-то позабыл проинструктировать его, чтобы поменьше крови было.

— А-а-а! — надрывался Белосий.

Он уже не дёргался, просто орал, прижатый к столу. Подождав, когда жирдяй немного успокоится, перейдя на стоны и всхлипы, произнёс:

— Хватит ныть. Ты же министр здравоохранения. Пока ещё. У тебя наверняка самые лучшие целители. Приделают обратно твою руку.

— Может тогда и ухо ему отрезать? — спросил Горано спокойным тоном.

— Экий ты кровожадный, — покачал я головой. — Отпусти его лучше.

— Как скажете, милорд, — произнёс Горано, отпуская Белосия.

— Ну что, министр. Пока ещё. Готов к общению? — спросил я.

— Что тебе нужно? — простонал Белосий, баюкая кисть. — Действия твоего человека не останутся без последствий.

О, как заговорил. Не мои действия, а моего человека. Как-то поздно у него мозги включились.

— У тебя есть выбор, — произнёс я, откидываясь на спинку кресла. — Либо я подписываю исполнительный лист, либо ты подписываешь заявление на увольнение. Одно из двух, Белосий. И времени на обдумывание у тебя нет.

Так как официально Белосий всё же из гражданских служб, уволить его я не могу. Без кучи согласований, голосований, бюрократии и тому подобного. Приходится заставлять его самому уйти.

— Мы ведь можем договориться, — простонал он.

— Нет, не можем, — качнул я головой. — Ты свой шанс упустил.

— Прошу, Ваше Высочество, я могу всё объяснить, только выслушайте, — произнёс он, кривясь от боли.

А может, и не только боли. Вместо ответа я взял в руки перо для письма.

— Значит, смерть, — произнёс я, поправляя лист, чтобы удобнее было ставить подпись.

— Нет! Прошу! — всполошился Белосий. — Я… Я подпишу. Просто…

— Так подпишешь, или «просто»? — передразнил я его.

— Подпишу, — выдохнул он. — Подпишу…

Выйдя из кабинета министра здравоохранения, оглядел залитый кровью коридор. Четыре охранника валялись, словно сломанные куклы, причём у двоих из них отсутствовали конечности.

— Да уж, — произнёс я тихо.

— Что теперь, милорд? — спросил Горано.

— А теперь возвращаемся, — ответил я. — И готовимся к волне дерьма. Будет весело…

Глава 27

Капис Тар — глава отдела организационной работы и контроля при министерстве здравоохранения, вышел из кабинета министра… бывшего министра Белосия. Принц Романо ушёл пару минут назад, и так как Белосию было не до обсуждения произошедшего, начальники отделов и служб были отпущены, а по факту выгнаны с помощью криков и мата Белосия. В кабинете остался лишь второй заместитель бывшего министра, который занимался раненой рукой Белосия.

Окинув взглядом коридор, Капис сглотнул. Мало ему было бешеного Романо, так у него ещё и телохранители сумасшедшие. Не просто убили охрану Белосия, что уже дикость, так ещё и расчленили, залив коридор кровью.

Дрожащей рукой, достав из кармана платок, Капис вытер им пот со лба. Он очень хотел уйти отсюда, но на пути лежали тела бедных охранников и лужи крови. Ещё раз сглотнув, Капис попытался найти путь, не запачканный кровью, но мысли скакали, сердце колотилось с бешеной скоростью, руки дрожали, а глаза метались по коридору, ища не чистый путь, а хоть что-то, на чём можно сконцентрироваться и собраться. И не только он. Капис не обращал внимания на остальных людей, что вышли из кабинета вместе с ним, но если бы обратил, заметил бы, что они тоже далеко не спокойны.

И дело даже не в крови, а в страхе, который им успел внушить Романо. В головах собравшихся людей, наследный принц был совсем другим человеком.

— Боги, что ж теперь будет-то? — пробормотал он.

— Как минимум половина министерства встанет, — услышал он женский голос справа от себя.

Повернув голову, Капис обнаружил стоящую рядом Аолу Линсис. В отличие от него самого, женщина выглядела спокойной и собранной. Несмотря на внешность тридцатилетней, глава отдела правового обеспечения недавно отметила своё пятидесятипятилетие. Может, из-за одного Круга, может, из-за сильной крови, но эдлер Линсис выглядела гораздо моложе, чем ей было положено по возрасту.

Ещё раз сглотнув, Капис непроизвольно сделал то, что не мог сделать сознательно —