Перерождение - Дмитрий Александрович Билик

— Поэтому я предлагаю объединить наши усилия и войти вам в дело. С вас — силовая поддержка и возможность торговать своими артефактами. Как говорят люди — «крыша». Я в фильмах по НТВ смотрел. А с меня начальный капитал. Мне кажется, вы переросли этот город.

Кносс удивленно и внимательно поглядел на беса, осознав, что явно недооценивал его. Он сам понимал, что вэтте действительно давно топчутся на месте. Им удалось закрепиться на границе, но прошлая попытка организовать представительство в граде Петра окончилась неудачей. Что, если повторить подобное, но уже не действуя в открытую, а под прикрытием большой питейной?

— Клиенты?

— Вот с этим проблем не будет. Вы, наверное, не знаете, любезный Кносс, но ваш народ очень уважают. Не сразу, но постепенно станет известно, что вы участвуете в предприятии, это поднимет авторитет заведения. Да и я среди своих пошепчу — в Петербурге много бесов. Так что?

Кносс задумчиво побарабанил пальцами по конторке. Вообще он не любил рискованные предприятия, а это предложение выглядело именно что авантюрой. И если бы не деньги, которые были у Григориана на задуманное…

А еще его не покидала мысль — сколько же весит этот мешок с серебром? И сколько еще у Григориана таких в запасе? Задно Кносс внимательно ощупал взглядом артефакты, примериваясь к их стоимости.

Чтобы как-то отвлечься от соблазнов, вэтте довольно быстро набросал на листочке плюсы и минусы, обозначив каждую категорию заглавной буквой. И понял, что плюсов значительно больше. Если задуманное получится, они займут существенный кусок рынка в Петербурге. А дальше… дальше можно будет подумать о расширении на все Новгородское княжество.

— Интересно, — заключил Кносс, протягивая руку. И бес, подскочив, тут же пожал ее.

— Замечательно. Тогда надо обговорить несколько деталей и решить, с чего мы начнем. Кстати, я даже название уже придумал. «У Гриши» или «Бесовские напитки». Надо будет выбрать. Так вот…

Кносс с интересом глядел на этого толстенького беса, который распалялся все больше. Даже щеки запунцовели, а на лбу выступили красные пятна. Очень интересный бес и непохожий на остальных, которые не любили высовываться из своих домов. Может, действительно все получится?

* * *

Митя испытывал противоречивые чувства, расставаясь с дядей Гришей. С одной стороны, черту было очень страшно и грустно, с другой, невероятно волнительно. Еще никогда прежде он не был подвластен сам себе. Нет, когда-то он мог подолгу бродить по лесу, но понимал, что в любой момент явится по первому приказу Большака. И с дядей Матвеем, пусть тот и являлся невероятно добрым человеком, было так же. А вот теперь… Теперь он остался один.

Судьба с интересом глядела на черта, нетерпеливо ожидая, как же тот воспользуется таким щедрым подарком. Для начала Митя проводил дядю Гришу, который буквально искрился энергией (уходя, тот даже подпрыгивал, ударяя одну о ступню о другую). А потом побрел прочь.

Ему казалось, что для задуманного нужно определенное, подходящее место. Это однозначно нельзя сделать в городе. Но в то же время брести в глухие дебри Мите тоже не хотелось.

Правда, с этим не возникло особых проблем. Как дитя леса, он хорошо чувствовал природу. А это поселение, пусть и крупное, но часто смешивалось с широкими полосами деревьев, кустарников, пролесков и лесополос. Наверное, от того Выборг так и нравился Мите. Его первый и последний город.

Наконец он добрался по узкой просеке, усеянной частными домиками, до плотных рядов голых, скрюченных деревьев. Митя выбрал ель потолще, залез на нижнюю ветку и развязал свою походную котомку, в которой лежали его сокровища. Больше всего он ценил, конечно, подаренную дяденькой Матвеем флейту, которую навострился быстро собирать и разбирать. Но относительно недавно здесь появилось что-то еще.

Митя бережно взял в руки костяной варган, но долго не решался начать играть. Казалось, что стоит извлечь единственный звук и его судьба навсегда изменится.

Но когда язычок варгана первый раз вздрогнул, когда мелодия сама разлилась вокруг, он перестал сомневаться. Все страхи и тревоги улетучились, будто бы их никогда и не было. Когда Митя только выудил из мешка варган, он думал лишь о том, придет ли она. Теперь лесной черт был занят процессом и словно бы даже забыл об изначальной цели всего этого действия.

Если бы Митя не оказался так увлечен, то мог бы заметить — вокруг происходит странное. Угрюмый мужик, который только что поссорился с дурой-женой и вышел покурить, теперь стоял, улыбался, как малолетний мальчишка, и глядел в ночное небо. А в какой-то момент и вовсе сделал немыслимое — открыл рот и стал ловить падающие снежинки. Толстый пес на цепи вдруг развалился, бешено виляя хвостом и выставляя живот, словно его кто-то собирался гладить. Уставшая и вроде еще не старая женщина, которая сама себя превратила в тетку, вдруг перестала отчитывать за какую-то мелочь идущую рядом дочку, бросила сумки, до хруста выпрямилась и звонко рассмеялась. А ее кровиночка, прежде втянувшая голову в плечи, изумленно посмотрела на мать и неожиданно тоже принялась хохотать.

Много происходило странного и необъяснимого в мире чужан, которые даже не могли распознать волшебную игру нечисти, не собиравшейся останавливаться. Но вдруг поднялся сильный буран, с деревьев посыпался уложенный слоями снег и перед Митей появилась одна из тех, кого на Севере называли богиней зимы.

И тогда лесной черт оборвал мелодию, а мир вернулся к своей серости. Летящий с неба мягкий снег вновь стал мокрой мерзостью, которая превращалась в кашу на земле. Волшебные звуки варгана сменились скрипом калитки, чавканьем жижи под ногами, руганью высунувшейся в окно жены. Невероятная свежесть зимы уступила место выхлопам проезжающей машины, вони мусора, выставленного за дверью и духом сгоревших котлет.

— Я услышала тебя за десятки дней отсюда. И если бы не моя сила, пришлось бы добираться долго. Но я не могла не прийти. Теперь ты готов?

— Готов, Хаарчана.

Мите очень хотелось сказать тетенька Хаарчана, но он себя сдержал. Словно понимал, что так будет неправильно.

— Я покажу тебе весь Север: каждый снежный перевал, все горы, с именами и безымянные, оледенелые реки, вьющиеся подобно серебристым змеям, густые леса…

Взволнованная Хаарчана сбилась, переводя дыхание, а осмелевший Митя воспользовался этим и обнял ее. Чем заслужил улыбку северной принцессы.

Короткий порыв ветра будто бы поднял эту парочку в воздух, сверху присыпало снегом, а когда все улеглось, выяснилось, что возле дерева никого и нет. Разве что внимательный, пусть и не вполне трезвый человек,