Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

Было это проявлением альтруизма, присущего высокоразвитой цивилизации, стремлением засеять Вселенную зёрнами разума? Или создатели преследовали иную, неизвестную людям цель? Элли Голд не знала и не считала это таким уж важным. Но то, что случилось однажды в одном уголке Галактики, вполне могло случиться повторно в другом. Увиденные глазами Милени светящиеся столбы без сомнения доказывали: на дне океана Аквии скрыт артефакт Путников, а бесхвостые тритоны — их создания, как и люди. Но причислить к разумным этих существ невозможно было ни по каким критериям. Тогда что они такое? И для чего предназначен жидкий лёд?

Разобраться, что именно происходит на светящихся столбах, Элли не успела, — Милени заметила воронку в полу подводного зала и устремилась туда, не обращая внимания на серебристую взвесь внутри. Словно напрочь забыла собственный опыт попытки пробиться сквозь подобную сеть.

— Стой! — крикнула Элли. — Там смерть! Жидкий лёд!

Пыталась предупредить она мысленно или в самом деле заорала во весь голос? В любом случае Милени не услышала. Элли невольно зажмурилась, ожидая, что серебряные иголки вопьются в лицо, в глаза — в мозг.

Видеть она при этом не перестала: глаза симбионт-клона оставались широко открыты. Это была не сеть и точно не смерть, — кристаллы брызнули в стороны, пропуская. Иногда они скользили по золотой чешуе, на миг сами подкрашиваясь золотом, и прикосновения эти не ощущались никак. «Оно больше не может нам повредить!» — родилось понимание.

В этом тоннеле не было изгибов, Милени плыла вертикально вниз так быстро, как умела. А умела она великолепно. Месяцы, проведённые без движения в ванне, не ослабили её мускулы. Или чешуя помогла восстановить мышечный тонус? И добавила умения и сноровки, к тому же.

Туннель резко расширился, превращаясь в зал, размерами значительно меньший, чем верхний. Идеальной сферической формы, с гладкими стенами, он весь был пронизан тем же серебристо-синим свечением. Но не это самое диковинное. Зал заполняло нечто, вызывающее ассоциацию с трёхмерной паутиной, более густой в центре, редкой и прозрачной на периферии, протянувшей тончайшие нити к стенам. Рассмотреть подробности её хитросплетений не получалось, узор как бы тёк неуловимо для глаза и беспрерывно. Но несомненно: свечение исходило от паутины.

Двигаясь по инерции, Милена не смогла сразу остановиться, наткнулась на одну нить, затем на следующую. Элли не ощутила никаких прикосновений, нити словно прошли тело симбионт-клона насквозь. «Стой-стой-стой-стой!» — забормотала она, понимая, что всецело зависит от действий подруги.

Ближе к середине, где паутина сгущалась и мерцала, меняя узор, в ней что-то таилось. Или кто-то? В серебристо-синем свечении угадывались очертания полупрозрачных конечностей, размытые намёки на торс. Чётким оставался лишь неправильной формы шар, судя по расположению — голова.

Милени наконец замерла, напряженно вглядываясь в существо, поэтому Элли тоже смогла рассмотреть его. Две пары конечностей мало походили на тритоньи, на голове не видно было ни глаз, ни других органов чувств, она вся светилась изнутри. Сначала Элли решила, что они видят «паука» этой паутины. Но чем дальше, тем больше сомнений возникало. Существо не просто прилипло к паутине, та даже не проросла через его конечности и торс — они сами распадались на нити, истончаясь и удлиняясь. «Муха», некогда угодившая в ловушку и превращающаяся в «строительный материал» для неё.

Ассоциации увиденное навевало жуткие. «Назад! — мысленно попросила Элли. — Выбирайся отсюда, пока сама не влипла!» Прекрасно понимала, что подобные мольбы бесполезны. Не для того Милени проделала долгий путь от архивов Космоконкисты на Новой Европе до этой подводной пещеры, чтобы в последний миг отступить. Она ведь не знает о Путниках, об их креатроне, спрятанном на планете Горгона. Даже о Джакобе Бове почти ничего не знает! Если бы Элли отважилась нарушить присягу, данную предшественнице, или сделала Милени своей преемницей на деле, а не на словах! Если бы поделилась с ней хоть частью древней тайны... Что бы это изменило?

Милени осторожно двинулась к центральной части зала. Выставив вперёд руку, она старалась ощупывать нити паутины, но те либо были нематериальными, чем-то сродни голографическому изображению, либо... Во всяком случае, Элли не ощущала ничего, когда они проходили сквозь плоть симбионт-клона, ни один орган чувств не реагировал на них. Ни один из человеческих органов чувств, если точнее. Но в мозгу Милени притаился кристалл жидкого льда, и это наверняка многое меняло. «Ты что-нибудь чувствуешь? Почему молчишь? Скажи хоть что-то, поделись впечатлениями!» Когда они говорили последний раз, казалось, ничего не изменилось за прошедший год, что это та самая Милени, какой была до собственной смерти. Но теперь уверенность Элли в этом пошатнулась.

Она догадалась, куда нацелилась симбионт-клон. К таинственным останкам! Неровное свечение и текучий узор не позволяли точно определить размеры зала и расстояния внутри него. Но, кажется, это уже рядом. Один хороший рывок... если забыть о паутине. Но как о ней забудешь, когда при каждом движении новые и новые нити входят в тебя, пронзают, светятся сквозь чешую. Или это сама плоть начинает светиться изнутри? Совсем как останки мёртвого существа... Мёртвого ли?!

— О боже...

Милени вдруг дёрнулась, замерла. Потом выругалась цветисто и длинно. То, что это именно ругательство, Элли поняла по злому восхищению, звучащему в голосе, хоть языка, на котором оно произнесено, не знала. Родным языком Милени был руссо-франко. Элли выучила его и пидж-инглиш, готовясь унаследовать роль матриарха, но слова, услышанные сейчас, не принадлежали ни одному из них. Но намного более странным было то, что Милени таким образом выразила эмоции.

«Это не она, это шпионка!» — пришла догадка. Элли знала, что в теле, к органам чувств которого она подключилась, живут двое: «сиамские близнецы», сросшиеся ментальными оболочками. Отчего-то была уверена, что назвавшаяся Тивари Купер инопланетница, выполнив свою миссию, превратилась в незначащий рудимент, надёжно изолированный от остальной части сознания Милени, способный подслушивать мыслеслова личности-хозяина, но не более. Однако теперь получалось, что Купер имеет доступ к нервно-мышечным синапсам, — во всяком случае, к некоторым из них. И это чревато последствиями непредсказуемыми.

Симбионт-клон тем временем продолжала недвижно висеть среди паутины, только головой крутила по сторонам, вглядываясь изумлённо и внимательно. «Она что-то там видит!» — догадалась Элли. Сама она не могла разглядеть ничего, кроме гладких стен зала и бесчисленных тонких нитей, уходящих в каменную толщу. Милени получила-таки новый орган чувств, к которому Элли не умела подключаться.

Сообразив в конце концов, что от неё ждут хоть какую-то информацию, Милени быстро заговорила:

— Элли, они все здесь! Тритоны — это не тритоны! Вернее, они не