Пленница амулета страсти - Шана Лаут

— Можно и так сказать. Так же можно составить договор, чтобы тебе было спокойнее. В пунктах ты укажешь, что я могу дарить и делать, а чего лучше избегать, чтобы не вызывать негативные последствия для наших отношений, — и снова формальность, и снова договора. Он прям помешан на правилах и правильности.

Моргнув пару раз, не зная, что сказать на это, посмотрела на мужа, тот лишь глубоко перевёл дыхание, словно говоря: «А что поделать? В этом весь он!» Я бы даже не удивилась, если бы у Варса были видны радужки глаз, то он их закатил.

— В договоре можно прописать так же количество и время для наших встреч и свиданий, что и когда я могу дарить на них и вне этого времени, — продолжил Лиар, дав нам время уложить предыдущую информацию в головах. — А также добавить твоё желание ко мне в качестве приданого, когда позволишь стань женихом, и какой хотела бы дар, когда стану мужем.

Не «если», а «когда». Целеустремлённо, что даже условности не принимает. Уверен, что всё сложится и будет только в положительной динамике.

С одной стороны, такое отношение и серьёзность от такого мужчины, как он, мне нравилась. Да и сам мужчины был видный, цепляющий, сильный и во многом правильный. Красивый! Такой грубоватой мужской красотой, что очень цепляла меня, как женщину (как и его симпатия). Но с другой, он уже успел попить мне крови вчера, будучи холодным и грозным помощником посла, что не прощает ошибок. А сегодня, после того как мы встретились во «сне», стал… совершенно противоположным, иным. Словно другой человек, только с его лицом, голосом и личностью. И это очень меня дезориентировало.

Но я могла себе открыто признаться, что подобное мне нравилось больше. К тому же Унг-Ар видный мужчина по многим параметрам, но лично на мой взгляд… эта его «правильность и условности» заставляли хотеть взвыть. Что уж говорить о почти болезненном желании и обожании в этих ещё вчера холодных глазах.

— Лиар, — остановила его, пока ещё чего не надумал. Я уже видела, как он искал глазами писчие принадлежности, чтобы начать составлять этот самый договор, даже не получив на его создание разрешения. — Не нужно договора. Давай всё будет идти своим чередом. Если хочешь ограниченные по времени свидания, то будем встречаться на них, беседовать, гулять, кушать. Подарки я так же буду принимать, если таковые будут. Но не нужно договора и условностей.

— То есть… ты примешь меня? И без них? — как-то он резко растерялся, даже на Варса посмотрел в поисках поддержки, что ему это не послышалось.

— Приму? — не поняла я. Может я что-то упускаю, отказываясь от договора? Что-то расовое, что ни я, ни Нари просто знать не могли. Я тоже посмотрела на мужа, чтобы тот пояснил. И он взял слово:

— Договор ограничит его возможности и желания и не даст ему сделать лишнее, не даст использовать слова, действия, положение, обстоятельства в свою пользу, например, выкрасть тебя, что ему очень хочется сделать ещё с момента встречи в кафе, — говорил муж, а я прижалась к нему теснее, что не укрылось от жадных глаз напротив. — А принятие. Это он говорит, что без договора, соглашаясь на его ухаживания, ты принимаешь его в качестве официального жениха. К тому же, он уже может им считаться, ведь ты взяла его подарок.

Ту коробочку я всё это время держала в руке. И только сейчас это поняла. Осторожно положила её на колени и открыла под внимательными взглядами мужчин. Там был широкий браслет из странного красновато-бурого металла, украшенный завитками, рисунками цветов и пламени, и драгоценными камнями — прозрачными, чёрными, жёлтыми, красными и алыми, как кровь. И было видно, что это ручная работа. Очень тонкая и профессиональная, но ручная. У меня аж дыхание перехватило от столь дорогой красоты.

— Это особый дар, как я знаю, — сказал Варс, так же рассматривая украшение.

— Верно, — кивнул Лиар. — Это унд а р — украшение из особо металла и камней, что есть только на моей родине. Когда мужчина доказывает семье и клану, что вырос и достоин зваться мужчиной, быть частью совета взрослых и искать жену, тогда он сам создаёт ундар без чьей-либо помощь, вкладывая свою магию в него. Ни один из них не похож на другие, всё индивидуально. И этот дар мужчина преподносит своей избраннице, когда хочет показать серьёзность своих намерений стать её мужчиной, супругом и в будущем достойным отцом её детей.

— Ты сделал его сам? — проговорила, беря браслет аккуратно пальчиками и поднося ближе к глазам, чтобы рассмотреть все детали. Металл был тёплым и совершенно не ощущался, как металл. Словно что-то очень мягкое и приятное, даже лучше, чем дерево. Магический предмет ещё и завораживает взгляд, что я едва не упустила момент, как Варс стал частично облачным от того, что Лиар оказался мгновенно у моих ног, сидя на коленях и смотря на то, что я делаю, не моргая.

— Лиса, если ты наденешь его, то он официально станет твоим мужем, — предупредил меня Варс, а часть его облачка плавала между мной и демонидом, — и он будет вправе не только прикасаться к тебе, но и забрать, чтобы провести ритуал. У них союз строится на крови больше, чем на магии.

— А то, что я тронула браслет руками, что-то значит? — осторожно поинтересовалась я, замирая.

— Что ты принимаешь его женихом. Ундар… какой он? Каким ты его чувствуешь? — спросил муж, а демонид словно частично очнулся и стал уже ждать ответа, напрягаясь всем телом, словно опасаясь чего-то. Я непонимающе посмотрела на супруга. — Он не причиняет тебе дискомфорта? Не жалит? Не бьёт током? Не нагревается? Холодный и неприятный? Он сделан из магических материалов и с помощью магии самого Лиара, а магия способна влиять на других по-своему.

— Он странный, — честно призналась я, а Лиар не удержался и крылья снова появились за его спиной. Хвост, что всё это время был напряжённой дугой на полу, забился из стороны в стороны.

— Насколько? Неприятно странный или приятно странный? — уточнил эрв.

— Опиши, что чувствуешь? — прохрипел демонид после него. И голос его был наполнен такой осторожной нежностью, что я невольно смутилась. Ну совершенно другой он, и такой нравится мне куда больше — себе я врать в этом не думала, признавая очевидное. Правда, пугать меньше не стал, особенно с этим диким взглядом.

— Он словно не из металла. Тёплый и мягкий. Настолько, что я боюсь, что если сдавлю