Куница. Том 6 - Вадим Александрович Оришин

Долго ждать не пришлось, минут двадцать, и вокруг огня уже собралось полсотни человек и магов, рассматривавших огонь и пытавшихся понять, что не так. А затем появился и виновник торжества. Граф, правда уже бывший, Никифоров с трудом скрывал свою нечеловеческую суть: глаза горели магией, кожа поменяла окрас, где-то становясь практически белой, где-то серой, а где-то покрываясь черными линиями. Он приехал на машине, в сопровождении пятёрки магов средней руки. Слишком много магов для маленького северного городка. А ещё в отличие от прочих, этот одержимый Куницу увидел. И сделал то единственное, что в его ситуации было разумно. Он попытался удрать.

Цепная молния сорвалась с рук Дмитрия и, попутно сжигая ещё десяток оказавшихся слишком близко опричников, влетела в спину одержимого. Обожгла, но не убила сразу. Дмитрий не церемонился, обрушив на одержимых магию очищения в самой жёсткой её форме. Это не было изгнание, что отправило бы демонов обратно на тёмные планы. Очищение выпотрошило каждую тварь, забрав всю заёмную силу, отобранную жертвоприношениями, и выбрасывало остатки, будто шкурку от колбасы.

К Никифорову, умудрившемуся пережить и этот удар, Дмитрий подошёл и пинком перевернул на спину, заглянув в лицо.

— Вы что творите, твари? Ты-то должен понимать, что таким способом сможешь лишь временно разожраться, но не более.

Демон лицом Никифорова выдавил улыбку.

— Это ты не понимаешь. Всё изменилось. Я чувствую эхо смертей. Кто-то снова принёс богатую жертву, и теперь уже ничего не будет как раньше. Убей меня, смертный, моё место займёт следующий. Ваш мир станет нашим, смертный. А вы станете нашими рабами. И вы своими руками предоставили нам такую возможность.

Дмитрий не спешил, ведь такого ему никто из демонов раньше не говорил.

— Что изменилось? Зачем вам реальный мир? Ведь без людей исчезнут эмоции, исчезнут эманации энергии, а за ними исчезните и вы. В чём смысл?

Но демон лишь криво улыбнулся.

— Тебе не понять, смертный. Никому из вас не понять.

Дальше был только смех.

— Пугающий?

— Сам в недоумении, — отозвался демон.

Через час к аэродрому подъехала машина, обычный фургон. Водитель развернул её и подкатил задом к самолёту. Выбравшись с водительского сидения, Куница обошёл машину и открыл задние двери, показывая канистры.

— Ого! Да здесь ещё и с запасом! — обрадовался пилот.

Вышедшая следом ведьма, впрочем, смотрела на Дмитрия.

— Что произошло?

— Встретил то, что осталось от местных жителей. И знаешь… Такое чувство, что времени у нас исчезающе мало.

Глава 47

Российская Империя, Выборг

Июнь 1984 года

Славяна и Шепард застыли возле капота их машины, как два островка спокойствия в бушующем море безумия. Улица превратилась в растревоженный муравейник: людские потоки сталкивались и расходились в панике, кто-то волок узлы с одеждой, кто-то, сцепившись в клубок, дрался за дверцу переполненного автомобиля. Визг покрышек, надрывные гудки клаксонов и отчаянные крики смешались в какофонию конца света. Вопрос «Куда?» повисал в воздухе без ответа. Зато на вопрос «Откуда?» ответ обрушился на Славу сам, грубый и беспощадный.

— Петроград уничтожен! — голос мужчины, срывающийся на фальцет, перекрыл шум толпы. Он тряс за плечи растерянную женщину с пустым чемоданом. — Что ты там собралась забирать, идиотка⁈ Камни с пепелища⁈ Нет больше Петрограда! Там воронки, как после ада! Огромные, смердящие воронки!

Девушка медленно перевела взгляд на разведчика.

— Кажется, твой план только что превратился в тыкву.

— Кажется, мой план можно выбросить в ту же воронку, — хмыкнул Шепард, но глаза его сканировали толпу с хищной цепкостью. — Нужно добыть информацию. Любую.

— Работаем, — коротко кивнула Кудрявцева.

Пробиваясь сквозь море страха, они наткнулись на признак относительного порядка — группу военных, возглавляемых майором, который тщетно пытался перекричать стихию паники.

— Майор! — голос Славяны, отточенный командной привычкой, врезался в шум, как хлыст. Мужчина резко обернулся. — Коллежский советник боярыня Кудрявцева. Докладывайте обстановку.

Вопреки ожиданиям майор не стал вытягиваться по стойке смирно и как-то ещё проявлять чинопоклонничество. Лишь устало вздохнул, окидывая подчинённых, что пытались защитить какую-то машину от толпы.

— А, госпожа советник… — голос его был полон свинцовой усталости. — Вон, в машину садитесь. Там князь Лопухин. Он вам всё живописно обрисует.

Их пропустили сквозь жидкое оцепление. В просторном салоне автомобиля, откинувшись на сиденье, сидел Эрнест Лопухин. Князь был похож на человека, который смотрел в лицо катастрофе слишком долго. Глаза потухли, лицо осунулось, и даже при виде Славяны на нём не мелькнуло ни удивления, ни привычной светской иронии — только тупая, вялая тоска.

— Юная леди, — голос его звучал глухо. — А вас ведь уже оплакали. Сочли погибшей в этой мясорубке.

— Не удивлена, — отрезала Слава, кивнув на спутника. — Командор Шепард, британская разведка.

Лопухин лишь скользнул по англичанину безразличным взглядом.

— Британец? — горькая усмешка тронула его губы. — Что ж, забавно. Информацию собираете? Или союзников ищете в этом цирке?

— Да, на оба вопроса, — Шепард подался вперёд. — Что за крики о разрушенном Петрограде? Что происходит на самом деле?

Лопухин перевёл мутный взгляд на Славяну.

— А вы, позвольте спросить, с какого момента не в курсе ситуации?

— Про дворянское восстание мы знаем, — ответила девушка. — Но без подробностей.

— Подробностей, — вздохнул Эрнест. — Подробности уже не актуальны, юная леди. Организованная часть Дворянского союза, так мы себя называли, была собрана в Петрограде. Восстания поднимаются по всей империи. Колонии провозглашают независимость, метрополия раскалывается на отдельные губернии, но Дворянский союз был самой организованной силой, наравне с семьёй Романовых, само собой. А теперь столица превращена в… Даже не знаю, как это назвать. Множество огромных воронок, как от бомб. Уцелела только юго-западная часть города, но что там есть? Пара дворцов да промышленные мощности. Дворянский союз уничтожен, нас осталось слишком мало, чтобы продолжать организованное сопротивление. А если продолжим — это будет долго и ужасно, чего нельзя допускать.

— Нельзя допускать, князь? — не поняла Слава.

Эрнест закивал:

— Именно. Ваши друзья, поляки… не помню, как их зовут…

— Крсманович и Гижицкий? — подсказала Слава.

— Да, они. Тоже были в Петрограде, но, к счастью, им удалось выбраться. Так вот, рассказали про герцога Мартена, который вроде как знает, что происходит и что нужно делать,