Аргонавты Вселенной - Владимир Николаевич Владко

я говорил вам, что мне удалось установить такую возможность. Натолкнуло меня на эту мысль то, что инфрарадий активизируется сменой радиочастот. И я убедился, что альфа-частицы оказывают на него еще более бурное воздействие. Если вы разрешите, я продемонстрирую это.

Рындин согласился, и Сокол тут же принес из лаборатории тоненькую пробирку со следами радия, которой он пользовался при изучении интенсивности космических лучей. Затем он отделил крупинку инфрарадия и положил ее на большую и толстую доску из твердой пластмассы, легкой, но прочной и плотной, как мрамор.

— Вам не будет жалко, если я испорчу один из ваших шомполов, Ван? — обратился он к своему другу.

— Пожалуйста, Вадим, — сказал Ван Лун, вручая Соколу тонкий медный прут.

— Сейчас я активизирую эту маленькую частичку солей инфрарадия, которая лежит на доске, — деловитым тоном произнес Сокол. — Мне помогут следы радия, находящиеся в пробирке. Внимательно смотрите, Галиночка. Это достаточно редкое явление — во всяком случае, на Земле оно еще никем не наблюдалось.

Он на мгновение погрузил конец шомпола в стеклянную пробирку и тотчас же вынул его.

— Надеюсь, этого будет вполне достаточно. Инфрарадий должен реагировать очень активно. Но придется минутку подождать. Мне не хочется оставлять пробирку в таком опасном соседстве.

Он отнес пробирку в лабораторию. Возвратившись оттуда, Вадим взял толстую доску с лежавшей на ней частичкой минерала и положил ее на пол у дальней стены каюты:

— Так будет безопаснее!

Затем он отошел от доски, насколько позволяла длина вытянутой руки и шомпола, протянул шомпол к белой доске и дотронулся им до крупинки минерала.

Галя невольно отпрянула и прикрыла глаза рукой — на доске вспыхнул ярчайший свет, словно на ней родился кусочек Солнца. Свет сиял ярче вольтовой дуги, ярче самой мощной вспышки! Сухой, палящий жар, как от расплавленного металла, распространился по каюте.

— Достаточно, Вадим, хватит! — воскликнул Рындин.

Послышался звонкий треск: это, не выдержав жара, лопнула толстая доска из пластмассы. От нее поднималась серая струйка дыма.

Быстрым движением руки Сокол отдернул шомпол. Ослепительный свет погас так же неожиданно, как и возник. Казалось, в каюте сразу стало темно. Только светился раскаленный добела конец медного шомпола, с которого медленно падали капли расплавленного металла, да сильно разогревшаяся доска излучала все такой же сухой жар.

— Хорошая температура, — пробормотал Ван Лун, не отводя взгляда от доски. — Замечу: этот кусочек цел, не сгорел! Лежит на доске. Удивительно, как это может быть, Вадим?

Сокол задумчиво взъерошил кудрявые волосы.

— Затрудняюсь сказать пока, Ван, — ответил он. — Очевидно, здесь происходят совсем другие процессы, ничего общего не имеющие с горением, о котором вы говорите. Я даже не думаю, что инфрарадий разогревается сам. Возможно, он остается холодным и нагревается лишь механически от предметов, находящихся около него.

— Как остается холодным? — удивилась Галя. — А этот жар, от которого расплавляется металл? А свет?

— Все это — результат освобождения энергии инфрарадия. Под воздействием излучения радия он начинает очень активно распадаться. Приблизив к нему не ничтожные следы радия, а значительное его количество, мы, вероятно, получили бы гораздо более сильный эффект, к слову сказать, небезопасный для окружающих. А в таких условиях, как мне представляется, эта крупинка инфрарадия сияла бы непрерывно и излучала тепло на протяжении десятков лет. Вот вам и энергия инфрарадия, Галя! Теперь видите, что это за минерал?

Галя молчала. Она была поражена. Вместо нее заговорил Рындин.

— Ваш эксперимент, Вадим, навел меня на некоторые размышления, — сказал он. В его голосе звучали нотки озабоченности. — Прежде всего уберите остатки минерала. И храните их пока что в свинцовом шкафу. Не надо рисковать, Дальше: нам нужно привезти на Землю инфрарадий, и возможно больше, не так ли?

— Конечно! — тут же откликнулся Сокол. — Следовательно придется сделать несколько вылазок за ним в пещеру. Печальный опыт Гали показывает нам, что здесь нужны серьезные предосторожности, а они затруднят работу. Начнем с того, что переносить минерал придется в свинцовых сумках.

— Их можно сделать из свинцовых листов, — вставил Сокол.

— Правильно. Однако этого мало. Свинцовые сумки нейтрализуют влияние минерала только при переноске. Но собирание его ведь тоже опасно. Органическое стекло шлемов наших скафандров имеет примесь свинца, правда очень маленькую, но, я надеюсь, этого хватит. Не надо только близко наклоняться к минералу. Вы говорили, Вадим, что инфрарадий излучает больше всего альфа- и бета-частиц, а гамма-частиц сравнительно очень мало?

— Да, Николай Петрович. Это одно из удивительных его свойств.

— Нам это сейчас на руку. Альфа- и бета-частицы обладают очень небольшой проникающей способностью, в отличие от гамма-частиц. Но все же при сборе минерала надо быть очень осторожными. А вам, Вадим, придется еще раз тщательно измерить активность излучений минерала, особенно в пещере. От этого, как вы понимаете, будет зависеть продолжительность нашего пребывания под землей. Дальше. Скафандры придется держать не в каюте, а в одном из шлюзов астроплана. Их наружная поверхность под воздействием альфа-и бета-частиц может стать радиоактивной и тоже опасной для нас.

— Понятно, Николай Петрович, — согласился Сокол. — Я займусь этим.

— Хранить инфрарадий будем пока что не в астроплане. В нашем ущелье много небольших пещер. Посмотрим, как будет вести себя собранный минерал. Но вот как везти его на Землю — решительно не знаю, — сокрушенно сказал Рындин. — Космическое излучение может устроить нам такую реакцию, что мы и костей не соберем. Судя по вашему эксперименту, Вадим, можно ожидать, что космические лучи будут активизировать инфрарадий еще сильнее.

— Вполне возможно… А если защитить минерал во время полета свинцовыми листами? — высказал предположение Сокол.

— Вы забываете, что они понадобятся нам самим, дорогой мой. Свинцовых листов у нас не так много. Нет, это не подходит… Могу сказать только одно: если нам не удастся найти способ защиты инфрарадия от космического излучения — придется отказаться от мысли везти его на Землю. Да, да, Вадим, я понимаю, что вам трудно согласиться с этим. Но мы не можем рисковать судьбой всей экспедиции! — твердо заключил Рындин.

— Думаю, слово «рисковать» здесь слишком деликатное, — отозвался Ван Лун. — Полагаю, мы просто взорвемся по дороге, если не упакуем инфрарадий очень-очень хорошо.

Сокол молчал. По его расстроенному лицу было видно, что ему трудно примириться с мыслью о невозможности привезти драгоценный минерал на Землю. Но