Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

– Вот вы сами и ответили на этот вопрос. – И добавил уже другим, ровным тоном: – Вершинин подобрался к чьей-то очень неудобной правде. Так близко, как никто другой. Поставил под угрозу чей-то мир, карьеру и репутацию. Что же тому оставалось? Только реагировать…

Сороке почудился едва уловимый, но стойкий аромат сушеных трав и каких-то лекарств. А в сознании что-то всплыло.

– Тайну? Что Вершинин мог такого… Митяй. Он собирал для профессора детектор артефактов…

Бродяга Сеймур щелкнул пальцами, кивнул:

– Продолжай, развивай мысль.

Нет. Идея была слишком фантастической, чтобы можно было в нее поверить. И все же сталкер рискнул:

– Артефакты… хочешь сказать, что они еще есть? И кому-то невыгодно, чтобы об этом стало известно?

Кладовщик криво усмехнулся, поправил кепку:

– Ну вот, ты сам сказал. Твои слова – не мои.

Следопыт тут же опроверг свою же версию:

– Невозможно! Артефакты закончились год назад. И всем это известно! Их просто нет в Новосибирской Зоне!

По обшивке над головой прошелся частый стук – словно кто-то сыпал мелкие камушки.

Бывший хозяин сталкерского бара прыснул:

– А ты задавался вопросом, кто такой этот Митяй? Почему именно он занимался сборкой детектора артефактов?

Этот вопрос поставил сталкера в тупик:

– Митяй? Он… призрак! Чья-то дурацкая шутка! Человек без имени!

Бродяга Сеймур нервно облизнул губы, спросил:

– Призрак, из-за которого убили профессора?

– Призрак, который… – Сталкер застыл на полуслове, что-то в его сознании вновь повернулось, встало в нужное место. – А, погоди… Митяй. Это он предложил идею с детекторами? Все это – его идея с артефактами? Но откуда он мог знать? Если только…

Костик молча слушал их, больше не встревал. У следопыта даже возникла мысль, что он тайно записывал их диалог.

Кладовщик потер руки, требовательно спросил:

– Ну?

– Митяй либо недруг, либо перебежчик… кто?

Бывший тяжело опустил взгляд, протянул:

– Когда-то я считал, что Митяй изменит Зону к лучшему. Потом… потом я решил, что он такая же подстилка, как и Червь и все остальные, кто лижет сапоги своему хозяину. Теперь же – я почти уверен, что он единственный мой шанс перестать уже жить в страхе. Смекнул, к чему я?

Значит – ренегат. Человек, служивший системе и вопреки всему пошедший против нее. Но даже если и так, вещи, о которых говорил бывший торговец, все равно были слишком фантастическими. Ни за что, ни при каких условиях следопыт не поверил бы, что в Зоне есть артефакты и кто-то их скрывает от остальных.

– Нет, – решительно заявил следопыт. – Нет, нет и нет! Не может этого быть. Какой-то бред.

Бродяга Сеймур поправил кепку и предложил:

– Подумай сам, Сорокин! Чем ты занимался в последнее время на службе у Вершинина? Напомнить? Ставил сканеры в те места, где все кишело аномалиями. В очаги лазил. А зачем, ты не спрашивал себя? Чего профессор хотел от тебя добиться? Ну а группу легальных сталкеров зачем организовать хотел?

В этот момент сталкер вспомнил их последний разговор с профессором. Тот самый, когда тот объявил о создании научно-оперативной исследовательской группы, куда должен был войти и сам Сорока.

«Пора серьезными делами заниматься», – всплыли слова Вершинина в голове.

Сорока сжал кулаки, но промолчал, продолжил слушать.

– Да-да, Сорокин. Ты давно стал частью этой цепи. И план Митяя – только он смог бы открыть людям глаза, изменить Зону.

Костик замотал головой, ядовито поинтересовался:

– Что-то я не понял: этот Митяй – он наш? За все хорошее вопреки всему плохому?

Сорока вслух озвучил свои домыслы:

– Он пошел против гнилой системы. Втянул в заговор еще и профессора Вершинина.

Следопыт поймал себя на мысли, что бессознательно водит пальцем по шраму на тыльной стороне ладони.

– Открытие наличия артефактов перевернуло бы всю Зону. Изменило бы весь привычный уклад и порядок системы. Все сходится! Вот для чего он нанял копателей, все делал через посредников, не светился сам!

Костик хлопнул ладонью по столу:

– Ну дела-а… – протянул он.

Сороку словно осенило. Он заново пересмотрел в голове всю цепь расследований. От начала до конца. И пазл наконец-то сложился.

– Погоди, Дядь Саш. Все эти расспросы… К чему это все?

– Я должен был удостовериться, что тебе можно верить.

– Зачем?

– Зачем-зачем… затем!

Сеймур подкатил к столу, резким движением выложил на стол странный прямоугольный предмет:

– Вот! Я искал прототип детектора, который собирали для Митяя копатели!

Прибор лег на стол с глухим, веским стуком. С первого взгляда – уродливый и наспех сляпанный гибрид. Основа – потрепанный, облупленный корпус старого «Енисея», который Сорока видел на картинке в файле Хандры. Но на этом сходство заканчивалось. Вместо штатной панели к нему были намертво привинчены две другие, снятые с какого оборудования: одна – тускло-голубая, вторая – ядовито-оранжевая, с грубо пробитыми отверстиями для тумблеров. Из этих дыр торчали жгуты разноцветных проводов, спаянные вручную.

Сталкер взял прибор в руки, покрутил.

Вместо одной сигнальной лампы на корпусе красовались две – зеленая и красная, словно глаза неведомого насекомого. А сбоку, поверх ржавчины и царапин, кто-то вывел несмываемым маркером кривое, но отчетливое: «АНГАРА».

– Выглядит не очень, но поверь мне – эта штука способна перевернуть все. Всю проклятую сгнившую систему.

От устройства веяло не столько технологией, сколько отчаянием и упрямством. Паяные швы напоминали шрамы, а пучки проводов – вены. Казалось, он вот-вот развалится в руках, но при этом чувствовалась его работоспособность. Не серийный, а единственный в своем роде ключ к тайне Зоны.

За стеной что-то гулко плюхнулось в мутную воду рыжего озера.

Дядя Саша – Сеймур – уставился на Сороку:

– Счастливая случайность, что копатели собрали сразу не один, а два прототипа. Один Митяй принес Вершинину, и он тут же пропал. Но второй… о нем никто не знает!

– А ты откуда знал?

– Знал, и все. Какая разница?

– Темнишь ты, Дядя Саша, – с укором сказал Сорока.

Запотевшее стекло иллюминатора вдруг, как слеза, прочертила тонкая струйка конденсата.

Бывший торговец проигнорировал слова сталкера. И даже не обиделся. На то он имел свое право. Больше Сорока к нему не лез с неудобными расспросами. Если тот не желал раскрывать своих карт, на то была причина.

Следопыт показал на детектор и спросил прямо:

– Этот прибор – ты отдаешь его мне? Просто так?

Тот утвердительно кивнул:

– Не просто так, а чтобы ты сделал то, что задумал, – отнес его в мобильный комплекс и вручил профессору Земскому лично. – Он обреченно показал на обрубки своих ног: – Я это собирался сделать, но… сам понимаешь.

– И ты веришь, что я не стану использовать эту вещь в своих целях?

– Насколько