Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

Только товарищи не учли одного нюанса. Я не прежний ручной и добродушный Лёша Мещерский. В этом теле сидит хищник, вернее, скользкая рептилия. Мы рептилоиды существа неблагодарные, опасные и злопамятные. А ещё мы сами себе на уме и не поддаёмся дрессировке. Пусть чинуши и режиссёры думают, что первый раунд остался за ними и ними удалось поставить на место зарвавшегося наглеца.

Глава 3

— Спустили тебя с небес на землю, Алексей? — с улыбкой, но без издёвки произнесла Фурцева.

На второй день после заседания комиссии, меня вызвали к министру. Вот сидим, пьём чай, заедаем его сушками и пряниками. Прямо-таки добрая тётушка пригласила в гости ершистого племянника.

— Поблагодари отдельно Данелия, — вдруг добавила Екатерина Алексеевна, — Если бы он не попросил своего дружка Таланкина поддержать тебя, то результат мог быть совсем иным. За тебя единогласно проголосовали только чиновники, и я в том числе. Вы же, киношники, ругаете нас за ретроградство, цензуру, и что творческим людям мешают выражать идеи. Только оно вон как получается.

Я же прокручиваю в голове полученную информацию и понимаю, что третьим режиссёром, кто проголосовал за меня или воздержался, является Тарковский. Интересный расклад.

— А чего я Бондарчуку плохого сделал, если он тоже против? Сергей Фёдорович — режиссёр прогрессивный. Уж ему точно не могло понравиться это ленфильмовское убожество. Или тоже обиделся, как Пырьев, на мои слова про кумовство?

— Опять твоя категоричность! Ты ещё побеги отношения выяснять, — начала злиться министр, — Бондарчук воздержался, так как будет в составе жюри фестиваля. И я считаю его поступок правильным. Опять не следишь за языком. Хочешь ещё и со всеми ленинградцами переругаться? Так говори почаще про их «убожество». Ты начинаешь меня разочаровывать, Алексей. Реакция завистников вполне понятна. Кому нужен молодой, энергичный и непонятный режиссёр? Ты совершенно по-иному подходишь к съёмкам, даже музыка у тебя своеобразная. Они прекрасно помнят статью про советский неореализм, который ассоциируется с твоим именем, и завидуют. А главное — заслуженные товарищи до дрожи в коленках боятся, что им придётся перестраиваться. Ведь их работы могут начать оценивать на фоне твоих фильмов, и молодых режиссёров, которые начнут брать с тебя пример. Это никому не нужно, когда у людей и так всё хорошо. Но ты сам выроешь яму своей карьере, если опять продолжишь высказываться в подобном тоне. Более я к этой теме возвращаться не буду. Но если что-то натворишь, то на защиту в моём лице не рассчитывай.

Сижу красный как рак. Будто завуч отчитывает ученика средних классов, разбившего лампочку в туалете. Что-то я разоткровенничался. Дал же себе зарок пока не лезть в высокие эмпиреи. И по носу неплохо меня так щёлкнули товарищи мэтры, показав своё истинное отношение. Они готовы отправить в Канны любую муть, лишь бы не дать шанс реальному конкуренту.

— Я хотела обсудить с тобой другой вопрос. Зная твой характер, конфликты неизбежны, поэтому надо пресечь их сразу. Переданный тобой список не одобрили. Я ещё могу понять, зачем ты хочешь отвезти в Канны Агапову и Серову. Но что там делать Акмурзину, Зельцеру и Пузик?

Началось! Вот чуял, что не дадут мне спокойно вывезти группу во Францию. Ладно, послушаем, чего скажет моя покровительница.

— Состав определяю не я, а «Госкино». Здесь особо на мою помощь не рассчитывай. Но тебе разрешат взять с собой только одного человека. Пойми, Алексей, — министр добавила в голос строгости и формализма, — Каннский кинофестиваль — это важнейшее событие в мире кино! Советский Союз должен отправить достойную делегацию на это мероприятие. В неё войдут режиссёры, сценаристы и другие важные товарищи из мира искусств. Нашим специалистам надо обмениваться опытом и следить за развитием мирового кинематографа. Плюс, тебе положен переводчик, и ещё представитель одного ведомства, сам понимаешь какого.

Ага, так я и поверил. Кучка блатных, разбавленная чиновниками, поедет светить мордами, заодно прибарахлиться за счёт государства. Откидываюсь на спинку кресла, оглядываю кабинет, будто что-то пропустил в прошлые посещения. Нет, вроде всё на месте. Ещё не старый и вечно дорогой Леонид Ильич строго смотрит с большого портрета. И даже не знаю, чего ответить. С другой стороны — да пошло оно всё лесом! Прогнёшься один раз — далее будут использовать, как тягловую скотину.

— Поездка Агаповой и Серовой даже не обсуждается, — отвечаю максимально спокойно, глядя в глаза Фурцевой, — Они главные действующие лица моего фильма, и сыграли лучше всех. Серова так глубоко погрузилась в роль, что вся съёмочная группа была просто в шоке. Насчёт специалистов, которые должны следить за развитием новинок кинематографа — именно поэтому я настаиваю на поездке Акмурзина. Он должен просмотреть практически всю программу кинофестиваля и получить этот самый опыт. Здесь ему расти просто не на чем. А вот фильмы со всех концов света, как раз дадут Ринату пищу для анализа и последующего прогресса. К тому же, Акмурзин скоро получит новую камеру и начал экспериментировать с Клушанцевым. Ему просто необходимо расширить свой кругозор. Где это сделать, как не в Каннах?

Допиваю остывший чай и продолжаю.

— Переводчик мне не нужен — я на хорошем уровне владею французским и английским, может, позанимаюсь немного с репетиторами перед поездкой. Что касается сопровождающего, то это не моё дело. Но я бы предпочёл, в качестве спутника, нашего пресс-атташе по культуре во Франции. Думаю, от этого будет гораздо больше пользы, так как он знает все местные расклады. Бежать я никуда не собираюсь, поэтому не пойму, зачем мне персональный соглядатай? В составе делегации ведь будет ответственный товарищ, представляющий одно ведомство.

— Ты недавно развёлся, что смущает некоторых товарищей. В Союзе тебя ничего не держит, — ухмыльнулась Фурцева, — Кто мешает тебе попросить во Франции убежище? Ну и я была права, ты сразу нарываешься на конфликт.

— Что я буду делать на Западе, в случае побега? Меня дома пока толком не знают. А там я просто никто, без всяких перспектив. Вот если бы «Брак по расчёту» взял «Пальмовую ветвь», и далее мне удалось снять три — четыре достойных фильма — то тогда для буржуев я лакомый кусочек. Наобещают золотых гор, может, дадут возможность снять пару фильмов, и забудут. Для них важен сам факт побега знаковой фигуры. Да и вообще, весь их интерес к нашему искусству, основан на банальной провокации. Все эти Пастернаки, Солженицыны, Бродские и прочая сволочь, якобы страдающая от советского режима, просто причина расшатывать наши устои. Они будут давать предателям Нобелевские премии, печатать их книги