Страны без солнц - Карл Шрёдер

устьем нагревателя, она принялась скрести колпак. Когда образовалось небольшое окошечко, в которое можно было глядеть, Леаль поставила ноги на педали стартера и начала на них давить. Она забыла поработать с ними прежде, чем засыпать, что могло окончиться скверно, если бы механизмы замерзли. Однако стартер был очень незамысловат — просто большая пружина, которую она заводила с помощью педалей. Через несколько минут, когда педали стало больше не провернуть, она помолилась, чтобы спиртовое топливо куттера не замерзло в магистралях, и нажала на кнопку зажигания.

Разворачивающаяся пружина должна была раскрутить вентиляторы движков, протолкнуть топливо по трубопроводам и сдавить пьезоэлектрические свечи. Леаль услышала жуткий скрип и скрежет в кормовой части корабля, затем уффф с одной стороны и, мгновение спустя, фуххх с другой. Реактивные двигатели ожили.

Пока Леаль ждала, чтобы они разогрелись, она вылавливала маленькие бусинки воды от тающей ледяшки и жадно выпивала их, пока они почти не кончились. Затем она пристегнулась ремнями, прибавила тяги и отправилась параллельно берегу.

Через некоторое время она почувствовала себя бодрее и в конце концов не смогла удержаться от того, чтобы не подвести куттер поближе к черной коже, потом еще ближе, пока не сумела замедлиться и высунуть руку, чтобы ее потрогать. На ощупь та походила на кору дерева.

Но совершенно не была холодна.

Леаль отдернула руку. Она ожидала чего-то еще более впечатляющего, чем дыхание чащи айсбергов, но кожа мира на ощупь была ближе к комнатной температуре.

Вот загадка без единого намека на разгадку. Она захлопнула колпак и двинулась дальше.

Полчаса спустя, когда Леаль устанавливала курс с помощью второго компаса, ей пришло в голову, что она не припомнит ни своих мыслей, ни эмоций с момента пробуждения. Быть может, ее мозг онемел так же, как и пальцы. Быть может, потребность выживания упростила ее до чего-то более базового, чем цивилизованный человек, которым она всегда себя считала. Мысль обнадеживала: ведь если это так, то это более базовое «я» проявляло себя как спокойное и находчивое.

Остается еще один этап в пути. Нос куттера нацелился вглубь черной равнины. Леаль открыла дроссель и рванулась через нее, ожидая, что этот последний этап окажется самым простым.

Через несколько минут иней с колпака начал оттаивать, и вскоре пластик был прохладным, но уже не морозным на ощупь. Наконец-то разошелся вовсю обогреватель, и в кабине стало определенно уютно. Леаль смогла отогреть свои побледневшие пальцы, которые снова обрели чувствительность. Она следила за цифрами на гирокомпасах и убедилась, что по произвольно выбранной ей оси X они сходятся.

К ее удивлению, сам полет оказался довольно тяжелым и изматывающим — на свой лад. Кожа мира чернела как хондрит, и почти невозможно было оценить, далеко ли куттер от нее находится. Леали приходилось держать ее в поле зрения, но она постоянно рисковала столкнуться с оболочкой — проблема усугублялась тем, что эта огромная поверхность незаметно, но неумолимо загибалась внутрь мира. Трижды куттер встряхивало от внезапного мерзкого скрежета, когда его киль ее касался, и каждый раз Леаль чертыхалась и взмывала вверх, осознавая, что вся дрожит и вовсе не уверена, в какую сторону направляется. Без компасов она бы совсем заблудилась.

Но в конце концов цифры на X-осях стали сближаться, и она замедлила ход, вглядываясь воспаленными глазами вдаль, затем снова и снова перепроверяя компасы, а минуты, казалось, растягивались. Вот оно. Центр круга.

Центр — понятие относительное, сообразила она. По ее оценкам он, вероятно, лежал в пределах некоторого пятачка со сторонами от двадцати до пятидесяти миль; теперь ей следовало в пределах этой области разыскивать одиночную аномалию, возможно, всего в несколько ярдов в поперечнике. Скорее всего, топливо закончится раньше, чем она ее найдет.

Спасла ее полнейшая чернота кожи Вирги. На ее фоне любой объект, каким бы тусклым он ни был, выделялся словно маяк. Сердце у Леали ёкнуло, когда она заметила тусклое серое пятно на фоне беспросветной тьмы, но прошло несколько минут, прежде чем она добралась до него. Свет фары высветил его за добрую пару миль, и по мере приближения становилось ясно, что так и намечалось — чтобы это место бросалось в глаза с больших расстояний.

Из кожи мира торчали огромные неоново-зеленые и желтые флаги, их двадцатифутовые треугольники слегка трепетали, отклоняясь к поверхности стены, как будто туда дул ветерок.

Вокруг основания этих высоких мачт приютилось несколько простых деревянных построек.

Леаль остановила свой куттер в тридцати футах от обычного на вид дома, прижавшегося к голой равнине стены Вирги.

Здесь стояли четыре строения, расположенные неровным квадратом вокруг центрального пятна тьмы. Два из них представляли собой типичные дома для невесомости — восьмигранники, составленные из треугольных рам. В них не было ни верха, ни низа, они больше напоминали осиные гнезда, чем традиционную человеческую архитектуру. Два других здания — городские дома, с крышами, полами и дверями на уровне основания. Они казались приклеенными к поверхности стены.

Ни в одном из сооружений не горел свет; все они производили впечатление заброшенных, что только усиливалось потрепанностью флагов.

Брун об этих зданиях не упоминал. Но когда куттер миновал черепичную крышу одного из домов, его фара осветила пространство, обрамленное зданиями, и она поняла, что попала куда следует.

Что-то прокололо дыру в коже мира, или просто разодрало ее. Пробоина была невелика — может быть, сорок на двадцать футов, — но во все стороны на сотни футов тянулся своеобразный шрам, как будто когда-то пробой расползался куда дальше, но в основном уже залечился. Здания стояли поверх этого шрама.

Края дыры серебрились, они мерцали в свете фар — да нет, они шевелились. Вдоль краев проема сновали сотни зеркально-ярких, крабовидной формы существ. Леаль не могла определить, живые они или это какие-то механизмы. Возможно, тегумены?

Она подвела куттер прямо напротив отверстия и почувствовала, как ветерок потянул корабль к дыре; но он был не очень сильным — не тот неодолимый ураган, который, как ей говорили, может возникнуть из-за любой прорехи в коже Вирги. Жесткая кожа мира не позволяла воздуху вырываться в вакуум — или так ее учили. Любая пробоина мгновенно рождала образующийся при ней ураган, хотя большинство из них тут же затыкалось айсбергами. Однако здесь куттер с легкостью сопротивлялся этому устойчивому, но легкому ветерку.

За отверстием, поверх которого крест-накрест валялись ломаные деревяшки, была лишь чернота. Наверное, люди, которые привезли сюда эти дома, огораживали дыру? Да, на одном куске, который ворочался на ветру, виднелись петли. Кто бы это ни был,