Страны без солнц - Карл Шрёдер

Леаль вздрогнула. Не была ли это застава Внутренней Стражи? Она попыталась представить, что ее поселили сюда, отправив охранять проход в небытие. Как можно спать, когда за твоим окном зияет разверстая пасть? И что случилось в тот день, когда что-то пришло с той стороны и постучалось в дверь?

Леаль сидела в кабине, грызла ногти и смотрела в одну точку. Она была голодна, хотела пить и измучена до предела, а в куттере почти закончилось топливо. Ей хотелось исследовать этот проем (причем в комплекте к ее же собственному любопытству шло ползучее чувство ужаса), но что-то предпринимать прямо сейчас она была не в состоянии. Поэтому она подвела куттер к одному из домов и пришвартовала его у входной двери.

Здания соединялись длинными туннелями-трубами из сетки, и повсюду было натянуто множество веревок. Она нашла, что перебраться на руках к дому и открыть дверь не должно составить труда, но долго колебалась, прежде чем набралась смелости.

Дом был разгромлен. Ее заводной фонарь освещал главную комнату с типичными для невесомого жилища приспособлениями: шкафы для хранения по всем четырем стенам, плюс на полу и потолке; разнообразные деревянные рамы и сетки, которые фиксировали предметы, пока вы над ними трудились. Разумеется, ничего похожего на стул или диван. Все шкафы были распахнуты, рамы погнуты и сломаны, и в воздухе недвижно парила целая россыпь инструментов, книг и одежды.

Леаль вскрикнула и отпрянула к двери. Тело. Мертвец. Она снова медленно двинулась вперед, держа фонарь как оружие.

Это был не человек, а статуя в человеческий рост, построенная из хлама. Она узнала одно из монстровых тел, хотя на этом не было прошивающих его белых нитей. Брошено?

Присмотревшись внимательнее, она увидела, что внутренняя часть комнаты разобрана, а из материала построено несколько таких человекообразных фигур. Леаль ясно представила, что произошло: тварь создала здесь тела для себя — что означало, что в этом доме кто-то был, на кого она хотела наорать. Возможно, здесь окажутся и трупы, но ей придется рискнуть, если она хочет найти хоть какую-то еду или воду.

В следующей комнате располагалась кухня, и ей повезло: в углу стоял большой бак, а в шкафах — несколько запечатанных банок с печеньем и фруктами. Она не умрет с голоду.

Парой часов позже она уже обследовала три здания, не найдя никаких тел, но обнаружив в одном из восьмиугольных строений несколько бочек с алкогольным горючим; и вот тогда у нее на глаза навернулись слезы. Спазм длился десять секунд, а затем сменился ужасающим спокойствием. Итак, она могла улететь отсюда, вернуться к цивилизации — хотя в Абисс, подумалось ей, никогда. Жизнь еще не кончилась.

А с этим пониманием пришла всеподавляющая усталость. Поев и заправив куттер, Леаль перебралась в пустую спальню в доме. Она завернулась в чистое постельное белье из нетронутого шкафа и уснула.

Она проснулась в кромешной тьме от раскатов грома. Ей потребовалась почти минута, чтобы найти дверь в комнату; когда же она открыла створку, ее встретили сине-белые вспышки в окне зала. Леаль подскочила к окну и прижалась носом и пальцами к стеклу.

Надвигалась гроза, и очень компактная гроза. Она походила на мерцающий голубой шар, еще в милях отсюда, но стремительно приближающийся. Вдруг она увидела, что облака, освещенные ее мерцающим светом, движутся в совсем другом направлении; после заметила, что вспышки начинают расплываться, словно перед ними сгущается туман.

Когда упали первые белые нити, чтобы сплестись в паутину на крыше, Леаль повернулась и бросилась к лестнице, входной двери и своему куттеру.

17

От бескрайней стены мира эхом отразился гром. Когда Леаль распахнула колпак, на куттере уже рос белый пух, похожий на плесень. Она опять не позаботилась взвести пружину стартера, когда прибыла сюда, и теперь бешено крутила педали, в то время как через пространство между ней и зданиями уже неслись черепица, доски, веревки и сетка. Она услышала звук ломающейся утвари в доме; через несколько секунд монстр начнет разбирать и куттер, торопясь собрать свои тела.

Вспышки били по глазам, слепя, а яростные удары раздавались все ближе. Докручивая последние обороты педалей, она рискнула оглянуться через плечо. В прерывистых, хаотичных высверках различалось огромное облако, размером с грозовой фронт, которое неслось на нее с немыслимой скоростью. В бреши по его центру упорно бил свет — она узнала фары корабля средних размеров.

Это был Хайден Гриффин. Он бился с монстром.

Леаль врезала большим пальцем по кнопке стартера. Двигатели взревели, и тут она сообразила, что не отдала швартовый линь, но когда повернулась посмотреть, то увидела, что это неважно: трос уже был встроен в тело человекообразной твари, которая карабкалась на корпус куттера прямо за кабиной.

В панике она дала газ, но куттер был развернут к стене, поэтому он ударился о нее и отскочил сквозь один из сетчатых туннелей, соединявших здания. Сетка прошлась поверх несущегося стрелой куттера как щеткой, сметя с него бóльшую часть монстра.

Все небо заполонили молнии, раскаты грома заглушали друг друга. Туча висела уже примерно в миле над ней, надвигаясь и прижимая ее к стене; она чувствовала себя как паучок, пойманный под накрывшей его миской. Пути прочь не было, кроме как через тучу, а сквозь нее не пройти. А пока Леаль медлила, она увидела, как все это рушится и как длинные белесые ленты серпантина извиваются в свете молний и скручиваются, словно ткань, в плотные конусы, которые целятся прямо в нее.

Ей хотелось бы добраться до корабля Хайдена, но при такой попытке она попадет в самую гущу молний.

С проклятиями Леаль развернула куттер и направила его на стену.

Что-то застучало по пластику позади ее головы. Маленькие ручки с пальцами, сделанными из булавок и гвоздей, заскребли по защелке колпака кабины. Леаль рассмеялась — с легкой истерической ноткой, — и дала полную мощность. Куттер с ревом и обнадеживающим рывком устремился прямо к разбитым воротам. Удар, звук ломающихся досок, и вот она по ту сторону бруновой «дыры в небе» и в темноте, ничем не отличающейся от оставленной позади.

Если не считать того, что здесь не было молний.

Леаль убрала руки с управления, дав куттеру лететь по прямой, пока она выводила на ноль свой новый гирокомпас. Покончив с этим, она наконец пристегнулась к сидению и, когда потекли одна секунда