Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

А потом Стужев просто вздохнул и раскрылся передо мной сам.

Полностью.

Для меня это стало такой неожиданностью, что я даже не сразу поняла, что на самом деле он не раскрылся, а включил в свой энергетический контур и меня, отчего щит растянулся и на моё тело.

Но это ведь… Невозможно!

Я подняла на мужчину оторопелый взгляд, а он лишь слегка приподнял брови, молча интересуясь: мол, что не так?

Да всё не так!

— Как ты это сделал?

И, самое главное, зачем⁈

Но ответил он на второй вопрос, который вслух не прозвучал:

— Так проще. Проще растянуть, чем ослабить. Ты ещё будешь диагностировать или уже закончила?

Какой закончила⁈ Я ещё не начинала!

Слегка насупившись, потому что всё равно чуяла некий подвох (и чудовищную зависть!), я дотошно прошлась абсолютно по всем системам и органам, отмечая, что все они работают, как часы, но с досадой прикусила губу, увидев, как прямо на глазах растет концентрация окситоцина.

Так называемого гормона любви.

А вот не надо мне тут!

Не надо!

— Возмутительно здоров, — в итоге констатировала я, отпуская его руку и тем самым выскальзывая не только из его энергетического поля, но и из-под мультистихийного щита, который снова безупречно экранировал только его тело. — Даже придраться не к чему.

— Вот! Все слышали? — вставил свои пять копеек Док, поглядывая на окружающих с вызовом. — Всем равняться на командира! А теперь бегом на разминку, Жук, Хан, ваша смена. Молчун — к стоматологу! Щен, на процедуры. Полиночка, моя благодарность не знает границ. Кстати, с меня сок, я всё помню. Какой предпочитаете?

— Желательно ядерный, — улыбнулась невинно.

— Ну, это не ко мне, — крякнул Савелий, разбивая мои радужные мечты. — Как командир разрешит, так сразу. А если серьезно?

— Апельсиновый, вишневый, яблочный, — я пожала плечами. — Я всё пью.

— Вот и ладушки, — обрадовался мужчина. — К обеду ждите. Дениска, идем, малыш. Буду делать тебе больно.

— А может, Полиночка? — жалобно-жалобно (аж почти поверила) протянул огневик.

— Полиночка будет делать больно командиру, — хохотнул главный балагур команды, но потом напоролся на предостерегающий взгляд Стужева и пробормотал: — Ну или наоборот. Или они оба будут делать больно мне… В общем, пошли! Быстрее начнем, быстрее закончим.

В итоге не прошло и минуты, как в гостиной остались только мы: я и Стужев, сидящий рядом. Ржевский тоже куда-то под шумок испарился, бессовестно оставляя меня без поддержки, зато в комнату заглянула Алевтина, чтобы убрать со столов и сделать в комнате влажную уборку, так что я совсем не удивилась, когда Егор тоже поднялся и махнул рукой мне.

— Идем, не будем мешать.

И повел меня куда-то… Хм, а куда это он меня повел?

Начиная хмуриться, когда поняла, что он ведет меня в свою комнату, тем не менее изобразила арктическое спокойствие, хотя сердечко так и стучало, не обращая внимания на все мои запреты.

Третья комната была угловой, со скошенным северо-западным углом, так что окон там было аж три, зато кровать всего одна. Я помнила, что Егор просил убрать вторую, но, если честно, не помнила, куда её дели. Наверное, в одну из пустых комнат левого крыла. А может и вовсе заменили старенькую кровать Прохора. Кажется, Уля что-то об этом упоминала.

Как бы то ни было, помещение было просторным, но пустым не выглядело — вторую половину комнаты Стужев обставил на свой вкус и явно своей мебелью: это был роскошный велюровый диван, кресло и чайный столик между ними. На столике — стопка книг. В центре лежал стильный бежевый ковер с геометрическим узором с одного края.

В принципе для большего уюта можно было повесить на одну из стен какую-нибудь симпатичную картину или ампельное растение, но и так было неплохо.

Мой интерес и внимательный осмотр комнаты не ушли от внимания Стужева и он счел должным объясниться:

— Не люблю сидеть днем на кровати, предпочитаю диван или кресло. Люблю читать сидя. Присаживайся. Нужно обсудить ряд нюансов, прежде чем приступим к тренировкам и твоему усилению.

— Хорошо.

Не рискуя и без того шалящими нервишками, я села в кресло и изобразила максимум внимания. Стужев почему-то приглушенно хмыкнул и сел на диван, повернувшись ко мне всем корпусом, откинувшись на спинку и положив поверх неё руку.

— Итак, начнем с главного. Сколько тебе было лет, когда ты ощутила в себе дар, как именно и при каких обстоятельствах это произошло?

— Можно вкратце или нужно прям сильно-сильно честно и подробно? — прищурилась я, снова ощущая растущее напряжение.

— Сильно-сильно, — огорошил меня мужчина. — Мне надо понять величину испытанного стресса. Это может серьезно повлиять на методику дальнейшего обучения.

— Ну… — хмыкнула, — помнишь, я говорила, что умерла? В шестнадцать. Возможно, я слегка приукрасила, а возможно и нет. Я училась в лицее, заканчивала десятый класс, когда это произошло. Их было трое. Все трое аристократки. Зарвавшиеся выскочки, нашедшие в моём лице бесправную мишень. Меня травили морально. Обливали едой и грязью. Вымогали деньги. В итоге дошло до того, что начали избивать. Ногами. В женском туалете…

Я прикрыла глаза и зло усмехнулась, а потом посмотрела на внимательно слушающего меня Стужева, чье напряжение выдавали лишь расширенные зрачки глаз.

— Был взрыв. Внутри меня. Я была зла. По-настоящему в ярости. И я пожелала им сдохнуть. Всем троим. И у меня получилось. В заключении врача написали следующее: смерть от высокого внутричерепного давления у одной, острый перитонит у второй и тромб, мгновенно закупоривший сердце, у третьей. В реанимацию увезли меня одну и только спустя несколько недель обнаружили дар регенерации, который помог мне выкарабкаться из случившегося без единого шрама. Вот такие дела.

— То есть, — медленно произнес Стужев, словно сапер, ступивший на густо заминированное поле, — у тебя два дара?

— Думаю, да, — кивнула. — Один — личная регенерация. За эти годы я развила его с одиннадцатой ступени как минимум до седьмой. Плюс-минус, я не проверяла. Второй… Скажем так, это дар вмешательства. Я же медик, — усмехнулась. — И неплохо разбираюсь в чужих организмах. Вирусы, бактерии, грибки, гормоны — я способна создавать их с нуля и подселять в тела врагов. А могу и блокировать. Влиять на состав крови, мышечный тонус, скорость старения и, как показал опыт с Денисом, даже ускорять регенерацию. Но только если получается пробиться сквозь энергетические и личные иммунные щиты. Я не знаю, как можно назвать этот дар, ни разу о подобном не слышала. Но это точно не целительство.

После чего посмотрела ему в глаза и вкрадчиво уточнила:

— Это ведь останется между нами, наставник?