Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

У меня всё готово. И поняла это не сразу. Как-то всё время находилась какая-то мелочь, которую хочется доделать или переделать. Пока не вспомнила главный критерий оценки работы наших айтишников — работоспособность. Программа, инструмент или аппарат работают — значит готовы. «Фаэтон» готов и испытан во всех возможных режимах больше недели назад, а шлифовкой можно заниматься бесконечно. Только этому мешает уже моё жгучее нетерпение.

Всё! Решено! В ближайшие сутки отправляем «Фаэтон» по назначению. Запрос на Землю (Колчину) на благословление, хи-хи-хи. Жму кнопку «отправить». Интерфейсы почтовых и прочих программ связи максимально приближены к традиционным. Отсутствует надоедливое рекламное обрамление, зато есть иерархия статусов и режимы шифровки. Письменный диалог неотличим от обычной электронной почты, только начинка — софт и хард — совсем другая.

— Паллада! Отправь только что прибывшую Карину ко мне, в модуль «Алекс».

— Будет сделано, Таисья, — бархатный голос вливается в уши.

Паллада дело знает, сами же андроиды подключаются к компьютерной системе станции чуть ли не в шлюзе. Поэтому через пять минут слегка шипят шлюзовые механизмы, немного давит уши, и в открытую створку вплывает Карина. Усаживаю её в кресло, коннектор в разъём на браслете она вставляет сама.

В процедуру обновления баз данных по лунной геологии вмешивается деликатный, но настойчивый птичий пересвист. Кто-то вышел на связь, причём на голосовую. Это могут сделать только два человека, и скорее всего, это первый, нежели второй. Надеваю гарнитуру, жму кнопку.

— Сначала здравствуй, Таша, — голос Колчина спокоен, но становится почему-то неуютно.

— Привет, Вить.

— А дальше сразу вопрос: ты не переутомилась? — ответа он не ждёт. — Как вернёшься, сразу в отпуск пойдёшь, за оба года сразу. А то я смотрю, ты забываешь отдыхать. И это уже сказывается.

— Вить, ты не мог бы по делу?

— Могу, если сама не догоняешь. Ты принцип постепенности задумала отменить? Куда ты коней гонишь?

— Ещё теплее нельзя ли?

— Запусти «Фаэтон» на доставку челнока к Луне. После возвращения разбери весь полёт по косточкам. Привлеки в помощь, кого хочешь. По результатам поймём, отправлять «Фаэтон» в дальнюю дорогу или стоит ещё его к Луне погонять. Пока.

Он отключается, обижаться нет смысла, хотя всё равно обидно. Вдвойне, потому что натурально сама виновата. Затупила на ровном месте. На обрыв разговора тоже не посетуешь. «Обь» не так много времени находится в прямой видимости Байконура.

12 октября, пятница, время 17:30.

Байконур, жилой комплекс, квартира Колчина.

— Виктор Александрович, с вами хотят говорить из Вашингтона.

Красивый баритон у дежурного диспетчера. Если к нему прилагается и внешность, то от девчонок парню придётся держать жёсткую оборону.

Несколько дней как амеры зашевелились. После обнародования результатов работы международной комиссии, которая подтвердила и без того ясное. Ракетную атаку китайского побережья предприняли ВМС США. Обломки «томагавков», подводные съёмки затопленных подлодок, оперативная съёмка из космоса с нашей стороны. И не только с «Оби», у России и Китая тоже есть глаза на орбите.

Американская администрация упорно отмалчивалась, пока агентство «Синьхуа» не опубликовало статью с требованием двухсот миллиардов долларов в счёт возмещения ущерба. СМИ по всему миру подняли шум, американские — вой.

Прямого канала связи у меня с Вашингтоном нет, зато есть у Москвы. Вот через нашу столицу и будем беседовать. Вчера тоже звонили, но не сложилось. Поговорить рвался один из директоров Бюро, входящих в госдеп, но с мелкими клерками я общаться не собираюсь. Затребовал госсекретаря или президента и оборвал связь. Это не проявление снобизма, а важный вопрос соответствия уровней переговаривающихся сторон. По сути, я имел полное право оскорбиться, когда со мной послали договариваться чиновника среднего пошиба.

— Доб’ое ут’о, мисте' Колчин, — меня приветствуют на русском, но с диким акцентом.

— Hello. Speak English, it’s more convenient for me (говорите по-английски, мне так удобнее).

Какие-то они совсем тугоплавкие. Глава госдепа, аналог министра иностранных дел, самым главным языком планеты не владеет. И доброго утра мне желает, идиот. О часовых поясах тоже ничего не слышал? Это у них девятый час утра, у нас уже вечер.

— Представьтесь, пожалуйста, — если снова помощник ассистента, то разговор также не состоится.

— Эдвард Моррис, госсекретарь.

О, какая честь!

— Слушаю вас, мистер Моррис.

Ожидаемо американцам страшно не понравилась сумма претензий. Кто бы сомневался? Хорошо хоть сам факт нападения не оспаривают. С другой стороны, кто их слушать станет? Точно не тот, кто окончательное решение примет. За себя я ведь точно могу сказать.

Долго выбирали место для переговоров. Моррис наотрез отказался от китайской территории, я не менее жёстко от американской. Предварительно сошлись на российской. Договариваться с Москвой свалил на него.

— Тогда с Пекином вы, мистер Колчин, — хитромудрый госсекретарь не остаётся в долгу.

Оснований для отказа не вижу. Мне действительно легче.

— Если они на предложение из Москвы начнут артачиться, тогда подключусь.

Беседа протекала более-менее продуктивно, но прервалась на высокой ноте, как сорванный голос певца, выскочившего за пределы своего диапазона.

— Соединённые Штаты не имеют таких средств, чтобы удовлетворить явно чрезмерные запросы китайской стороны, — тяжеловесный аргумент и не менее тяжеловесная формулировка.

— Китай при посредничестве Луны может согласиться на другие формы компенсации, — и невозмутимо продолжаю: — Например, вы можете вернуть Аляску России, а та, в свою очередь, возьмёт на себя выплату вашего долга.

В трубке повисает мёртвая тишина, которую прерывает невнятное бормотание о том, что США внимательно изучат все возможности. Затем быстрое прощание, и вот я остаюсь один на один с тоскливыми гудками.

— Поставил на место проклятых пиндосов? — сладким голоском вопрошает Света, обнимая за шею мягкими благоухающими руками.

Она пародирует гуляющее в нашей среде устойчивое словосочетание. Особенно в армейской среде. Очень редко когда можно услышать по одиночке слова «пиндос» и «проклятый». Не пора ли ввести новое укороченное — пропиндос, например? Или прокляндос? Если уж они так намертво склеились?

— Пойдём ужинать.

12 октября, пятница, время 10:10 (мск).

База «Секунда», стартовый тоннель, выход.

Овчинников.

Стоим на краю крутого склона в зеве тоннеля. Любуемся видами. Ловлю себя на том, что воспринимаю Луну целиком как личную собственность. Это мой пейзаж, мои горы, это всё моё!

Ну то есть наше, конечно. Я же не один. И как бы представитель всего человечества. Но человечество далеко, а мы-то здесь! И мы совершили очередное огромное дело. Тоннель пробит!

— Красиво