Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Добрый какой, — осклабился Ширяй. — Если он в разговоре с тобой поплыл, то начнёт сдавать всех налево и направо и наговорит лишнего Садыку. Тебе это в голову не приходило?

— Мне кажется, пока не начнёт. И сейчас он нам живой полезнее, чем мёртвый. Мне, кстати, звонил его человечек. Вот буквально сразу, как я прилетел.

— Что ещё за человечек?

— Давид его нам отдал. Называется он Арслан Рашидов. Племянник Мансура.

— Тот, которого ты отделал? — прищурился Ширяй.

— Да, он. Пистолет Ангелины пока у него.

— Что⁈

— Надеюсь, сегодня днём его получить. И девушку, которая была с Кабуровым в отеле, он нам, надеюсь, тоже назовёт. Но, на всякий случай, зарядите кого-нибудь маякнуть, если он полетит подальше от Москвы. В тот же Дубай, например.

— Он сейчас выпрыгнет в свой сраный Лондон и будет ждать, пока нас с тобой большие дяди не скушают. А они, если захотят скушать, проглотят и не заметят. Не поперхнутся, Серёжа.

— Да, есть такая вероятность. В смысле, что он в Лондон улетит. У него, конечно, здесь бизнес. Стройки, Кольцово, другие проекты, я узнавал. А Саид ему теперь не поможет. Рановато ему на лондонскую пенсию. Но он улетит, это точно. Потому что очень боится Чингиза. Будет пытаться замирить. А пистолет отдаст, я думаю.

— Я бы не отдал на его месте. Улетел бы и держал пистолет, как гарантию безопасности.

— А мы его родственника попросим с ним поговорить. Сенатора…

Ширяй нахмурился и упёр в меня тяжёлый, оловянный взгляд, будто был в рванину пьяным и размышлял сейчас, воткнуть мне вилку в горло или нет.

— Знаешь, — проговорил он медленно, со скрипом, неохотно, как человек, открывающий то, что долго держал в себе. — Знаешь… Никому нельзя верить. Никому. Все — и менты, и чекисты, и ФСО-шники, и прокуроры — все насквозь прошиты паутиной, спутаны и связаны между собой. И каждая их ножка, каждая ручка дёргается вместе со всей сетью. Понимаешь? Верить только своим можно, да и то в крайнем случае. Понял?

Я молча выдержал его бычий взгляд.

— Когда меня не станет, — продолжил он и перевёл глаза на пустой стакан. — На всё наложит руку Шихтман.

Я прищурился, но ничего не сказал, ожидая, когда Ширяй пояснит.

— Мой старый дружок. Наш. Верхотомский. Мы с ним в одну школу ходили. Он на год младше только был. Шах погоняло. Может, слыхал?

Слыхал, конечно. Но я по нему не работал. Парни рассказывали. Эдик Калякин про него поэмы сочинял. Аферюга, злой финансовый гений. Процентовки поддельные, авизовки, аккредитивы… Чего там только не было. Там уже тридцать лет назад клейма негде было ставить.

— Он, — прохрипел Ширяй, — уже пытался меня подмять пять лет назад. Я его тогда за руку не схватил, суку такую, но это стопудово был он. А недавно его сынок, выродок и нарколыга с сынком Сенатора получили охрененный госзаказ.

Ширяй помотал головой и налил в стакан виски. Но пить не стал, подержал в руке и отставил в сторону.

— У них совместная научно-производственная корпорация. На базе Академии наук. Причём ресурсы Академии им предоставляются бесплатно. Ну не важно…

Ширяй прочистил горло. И снова взял виски в руку. Подержал. Посмотрел на него. И опять поставил на стол.

— Они там мутят внаглую, по беспределу. Я разузнал. За копейки закупают какую-то херню в Китае, лепят своё название и вперёд. А деньги из заказа… сам понимаешь, да? Уж кто-кто, а Шах в этом деле шарит.

Щиряй поднял на меня глаза, и я кивнул.

— И он, сука такая, старый друг мой, прикинь, пришёл, давай, говорит, Глеб, заходи в дело. Знаешь, что в нём главное? Главное, не сойти с ума от сверхприбылей. И ржал, как гиена. Я провентилировал это дело, и знаешь, в чём прикол? Он, сука, меня пытался подтянуть под свой схематоз, чтобы на меня повесить нецелевое расходование. Прикинь? Он со мной в деле, считай, сорок лет уже, и такая херня.

Ширяй заморгал и замолчал, будто нить потерял.

— Так вот, я точно знаю, — продолжил он после долгой паузы. — Он с Сенатором снюхался. Сто процентов тебе даю. Отвечаю.

Ширяй кивнул, взял стакан и сделал большой глоток, выдохнул и снова посмотрел на меня стеклянными глазами.

— И вот вся эта канитель с Кабуровым… — покачал он головой. — Кабуров Сенатора держал за глотку когтями своими. Все это знают. И все понимают, что это Сенатор его заказал. Причём очень некрасиво сделал, девку подогнал, Ангелину туда же заманил. Сука! Все знают, что заказал Сенатор. И менты, и общество. Да только против улики не попрёшь!

Он откинулся в кресле и снова уставился на меня, как бы изучая, какой эффект на меня произвела эта информация.

— А ещё… — сказал он и облизнул пересохшие губы. — Ещё Шах своего ублюдочного извращенца предлагал мне в мужья для Ангелины. Можешь представить? Нет, ты подумай.

Он постучал толстым пальцем по голове.

— Подумай, Серый. Знаешь, что бы было, если б я согласился на эту херню?

Я кивнул вопросительно. Он покрутил головой, и взгляд его в этот момент стал диким, яростным, непримиримым.

— Если бы я согласился, он бы меня уже давно выпотрошил. Вскрыл бы, сожрал потроха, а в моей крови ванну бы принял. А твой Давид, который, как ты говоришь, пусть ещё малёха поживёт… он, годами, тварь, лизал мне анус, а сам, знаешь, что творил? Прял нитки и паутинку плёл, между людьми моими и людьми Сенатора. Он, сука, канал создал. Целый тоннель. Трубу кровеносную.

— Насколько прочный и длинный этот канал? — нахмурился я.

— Не знаю, — развёл он руками. — Не знаю, Серёга.

Ширяй замолчал. Повисла долгая, тяжёлая пауза. Мы просидели несколько минут молча, думая каждый о своём.

— Ты парень крутой, — сказал он наконец. — Доказал. Многократно доказал. Но ты зелёный ещё. И хрен знает, что у тебя на уме. Я лично не знаю. Но твой плюс знаешь, какой?

— Привязанность к Ангелине? — спросил я.

— Тьфу ты, ну ты! Привязанность! Главное, что ты в этом дерьме не замазан. Что ты со стороны. И не дурак, одновременно. И это укрепляет мою команду. Ты понял меня?

Я молча выдержал его взгляд. Он завис на некоторое время, потом отвернулся. С неприязнью отодвинул стакан с остатками виски.

— Ладно, — сказал он наконец. — Сделай вот что, Серый. Устрой-ка мне встречу с Садыковым.

— С Садыком? — переспросил я.

— Да, блин, с Садыком, я чё невнятно говорю что ли? Сделаешь?

— Сделаю, — кивнул я. — Отчего не сделать… Просто думал, у вас тут