Пространство - Джеймс С. А. Кори

Глава 21

Якульски

— Пор фавор, — произнес Шулуй, — больше никогда ничего не попрошу, нада аллес. Просто сделай это для меня, са-са?

Якульски затряс руками, отмахиваясь от слов молодого человека. Поскольку Келси ушла в штаб, они остались одни в техцентре Медины, который располагался вне барабана и был единственным местом на станции, где всегда царила невесомость. Кресла прикрутили к тому, что должно по идее быть полом, если станция когда-нибудь куда-то полетит. Облаченные в голубое с золотом ангелы толкали арки к богу, который в невесомости как будто смотрел на них сбоку. Для Якульски из всех картинок только звезды что-то да значили.

С Шулуя можно было ваять скульптуру «Отчаяние»: губы крепко стиснуты, руки сложены на груди, глаза умоляюще смотрят на Якульски. Набухший воспаленный ячмень на верхнем веке левого глаза выглядел как из Книги Йова.

— Не могу, — ответил Якульски, — пообещал команде, что сегодня вечером я плачУ.

— Я заплачу вместо тебя. Очисть сус таб, у аллес ла, — предложил Шулуй, — фавор.

Он уже отстоял длинную вахту, и, по правде говоря, Якульски с нетерпением ждал, когда сядет где-нибудь в местечке с низкой гравитацией и приличным скотчем. И белым кибблом в кафе, куда обычно ходили Салис и Вандеркост, чтобы вспомнить детство. Перспектива остаться еще на полвахты, да в тесном мундире Вольного флота, чтобы он мог заменить Шулуя на торжественной церемонии, никак его не радовала.

Но огорчение юноши было столь велико, что неловко даже смотреть. Будь Вандеркост побойчее, то просто продолжал бы говорить «нет» и продержался, пока бы не вернется Келси. С кем-то еще в помещении будет полегче. Удержит Шулуя от унижения. «Не могу. Прости». И всё.

— С чего это? — спросил Якульски. — Там же просто приветственная церемония?

Шулуй смущенно указал на воспаленный глаз.

— Там будет и Риндай. Увидит вот это. Фавор, брат.

— Ха! Все еще к ней принюхиваешься? Она ж тебя не укусит. Поговори с ней.

— Поговорю. Только после того, как эса гадина заживет, окей?

— Бист бьен, — согласился Якульски, мотнув головой, и выдохнул: — Фавор.

На мгновение он подумал, что Шулуй его обнимет, но, к счастью, тот лишь тронул за плечо и резко кивнул, в манере, которую считал мужественной. Юность унизительна. А влюбленная юность — еще хуже. Когда-то он сам был юным щенком, переполненным теми же желаниями и страхами, как и сотни поколений до него. То, что он вырос из всего этого, не означает, что он не помнит, каково это. И черт побери, на этот гнойный глаз просто невозможно смотреть.

Он послал сообщение команде техников — Салису, Вандеркосту, Робертс, что его назначили на дополнительную вахту, и потому он встретится с ними позднее, если сможет. Вандеркост общими фразами подтвердил получение. Вот, наверное, и всё, что от них пришло. Может, он сумеет быстро улизнуть с церемонии и встретиться с остальными. Прикрыть Шулуя, но так, чтобы остальные не решили, будто он ставит себя выше. Усидеть сразу на двух стульях. Если все удастся, то вечер выдастся непростым, но так бывает.

Люди. Неважно, куда он пойдет, неважно, что сделает — они всё равно останутся людьми.

Из штаба вернулась Келси и заняла свое место в центральном кресле. Ангелы заглядывали ей через плечо. Когда Якульски сообщил, что ему нужно уйти с дежурства на пару минут раньше, чтобы добраться до каюты и переодеться, Шулуй подскочил и сказал, что все нормально, он сделает всё, что требуется.

Из командного центра наверху корабля в барабан вел длинный изгибающийся пандус, и Якульски съехал по нему на каре, который сцеплялся с полом при любой g, спустился по внутренней поверхности барабана, а потом еще ниже, направляясь под фальшпалубу, прямо как пещерный человек, ныряющий в подземный мир.

Его каюта располагалась за машинным отделением. Если бы он знал, что отправится на встречу «Протея» и шишек с Лаконии, то изначально взял бы с собой парадный мундир, а сейчас бы воспользовался лифтом, идущим по внешнему изгибу барабана, но уйти пораньше — ничуть не хуже.

Огромное тело барабана изначально построили как для станции, а не корабля. Как будто заранее знали, чем он станет. Длинные коридоры и свет полного спектра, как на Земле до того, как Марко сбросил на нее камни.

Якульски свернул в диагональный коридор, изгибающийся в сторону его каюты по гипотенузе транспортной сети барабана, и немного пофилософствовал на тему, что огни Медины — образец света, пережившего то, что вдохновило на его создание. Свет, что есть у астеров. Астер-свет. Забавная идея, хотя и немного меланхоличная. Все красивые вещи должны нести в себе кусочек сожалений. Тогда это делает их реальными.

Его каюта предназначалась для неженатого молодого мормона, но ему пространства хватало. Якульски снял комбинезон, бросил его в переработку, причесался и достал из шкафа мундир Вольного флота, а потом транслировал изображение на стенной экран, чтобы оценить, как он выглядит. Чертовски неудобный клочок материи, проклятая хрень. Но, тем не менее, Якульски пришлось признать, что выглядит в нем весьма элегантно. Выдающийся человек, старейшина, вот он кто.

К своему удивлению, Якульски обнаружил, что почти с нетерпением ждет торжественной встречи.

С тех пор как пришли новости, что Па и ее корабли — вне закона, Медина балансировала на грани. Но совсем чуть-чуть. Все здесь входили в АВП перед тем, как перешли в Вольный флот. А наряду с АВП они входили и в «Коллективный Вольтер». Или «Черное небо». Или «Золотую ветвь». Или в профсоюз. Фракции внутри фракций с фракциями. Иногда очень разные группы, претендующие на одно название. Всё так по-астерски. Как красный киббл или грибное виски.

Так что в какой-то степени раскол в Вольном флоте успокаивал. Не потому, что это означало, что всё хорошо, наоборот — всё катится в пропасть, но в привычной манере. Па сыграла ради статуса. Марко собирался врезать ей с тыла. Человечность все еще как-то работала. Но в любом случае, стрельба происходила внутри орбиты Юпитера. Никто не хотел лезть в медленную зону. Если Дуарте и нервничал по этому поводу, то только потому, что он не здешний. Что бы он и его приспешники ни делали на той стороне врат Лаконии, они были марсианами, когда отправились за врата, и всё еще оставались ими.

Дуарте хочет отправить на Медину больше